Вырицкая «Ленточка» закрывается: причина — арест и раздор

В Вырице закрывается продуктовый магазин на углу Сиверского шоссе и улицы Ленина, рядом с заводом. Долгие годы он называется «Ленточка», а прежде был просто магазином. Причина не в деньгах — дело в принципе.

Как минимум с 1970-х годов здесь работал магазин сельпо (точнее, райпо, ведь Вырица — не село). Он снабжал местных нужными товарами и служил очагом культуры, местом притяжения для вырицкого бомонда и самых разных жителей.

«Ленточка» никогда не приносила владельцам больших доходов. По данным «Фонтанки», за право работать в одноэтажном здании площадью 269 кв. м без канализации и отопления хозяева получали 50 тысяч рублей. Ещё 10 тысяч давал субарендатор — пункт выдачи заказов «Озона». Итого 60 тысяч на двоих рантье.

Грустить по магазину будет в основном семья выричан, которая с незапамятных лет арендует его и работает там продавцами, кассирами, директорами, товароведами и завхозами — все в одном. Казаковы — может, слышали?

Частые посетители хвалят магазин. Сигареты и даже энергетики здесь не продавали не то что детям — даже по водительскому удостоверению: мало ли подделать могут, потом проблем не оберёшься.

Супруги-продавцы, а до них их родители, прошли с магазином не один десяток лет и повидали всякого. Сейчас в Вырице есть «Пятёрочка», «Дикси», «Магнит» и свои торговые центры. Но многие помнят времена, когда всего этого не было и магазин у завода был локальным монополистом.

Впрочем, в Вырице был и свой универсам, и приличные магазины по посёлку. Вся Вырица знает заведения Морозова, не пустые слова фамилии Кутафин, Чернаков…

С ретейлом в очень модном когда-то дачном посёлке (там, например, была дача у Валерия Чкалова) всегда было неплохо. Старожилы загибают пальцы:

— Раньше на месте кирпичного магазина (Чернакова) стоял таким же углом маленький деревянный зелёный магазин — «железнодорожный». В левом его крыле был хлебный…

— Да нет, — уточняет другой выричанин. — Вообще-то, «железнодорожный» — это магазин ОРС (Отдела рабочего снабжения Окт. ж. д.). Если идти от станции по Коммунальному, по левую сторону после Футбольной за магазином Чернакова. Дальше была аптека. Его в середине 90-х продали в частные руки.

— А на другом углу (где Чернаков строит кафе) был книжный… А где «Натали» — «Спорттовары»… Ностальжи… Зато дом быта был всегда. Вместо каменного здания милиции чуть во дворе стоял маленький зелёный домик милиции. Рядом росли берёзы, и мы, идя из 1-й школы, собирали около него грибы… — продолжает местный житель. — Нет, насчёт дома быта вру… Он был на месте нынешней аптеки. Или нет? Там стояло чёрное двухэтажное здание… За «Спорттоварами» был «Кольцовский», потом «Овощной», потом на углу (где сейчас книжный) был хозяйственный (в 1988). А до этого там был универмаг. Дальше, где сейчас хозяйственный, был мебельный — и рядом столовая. А напротив пивные ларьки. Покойный Трифонов начинал там свой бизнес… А на месте морозовского магазина стоял железный каркас, и там продавали мороженое вразвес и лимонад. А ещё мороженое около «Кольцовского» всё время продавали. Эскимо по 11 копеек, крем-брюле по 15, пломбир по 19…

И так они могут долго и с удовольствием.

Наш же магазин не в центре, а чуть на отшибе, в сторону «платформ» и посёлка. Там в округе магазинов куда меньше. Главным конкурентом были «Продукты» на Урицкого метрах в 600. А потом, будь она неладна, году в 2019, кажется, открылась «Пятёрочка». Но там в долг не отпускали. Кроме них, ближайший очаг культуры — только у переезда, а это минимум километр. А в сторону посёлка вообще ничего путного.

Но в этом году несчастья посыпались одно за другим на старожила вырицкого рынка ретейла на Сиверском шоссе, который стоял там и торговал с очень давних советских времён. Сперва не удалось продлить лицензию на алкоголь. А местная целевая аудитория строга: нет алкоголя, нет и покупок. Дальше — больше, всего не расскажешь, — пришлось принимать тяжёлое решение: закрываемся.

Сложности связаны с владельцами здания. Их фамилия — Васильевы. В посёлке они известны даже больше любого магазина. Те самые братья Васильевы. Самый известный — Сергей Васильев, миллиардер, совладелец «Петербургского нефтяного терминала». Обитатель знаменитого на всю страну Васильевского дворца. Но он средний. Есть ещё младший Борис и старший Александр. В Петербурге в 1980-х и 1990-х годах кому надо их знали хорошо. И плохо тоже знали.

Все трое боксёры — в разных весах. Кое-чего достигли в спорте. Больше всех — Борис. Но не так много, как в бизнесе. Деньги они зарабатывать умели даже при СССР. Большие. А советская власть смириться с их успехами не могла — Сергею и Александру пришлось на какое-то время прервать карьеру негоциантов. Но это лишь ненадолго притормозило их стремительный взлёт.

Магазин на главной улице Вырицы у завода они, конечно, знали всегда. Но у себя дома подчёркнуто не вели бизнес. По крайней мере, внешне. А как эти главные местные звёзды общались с владельцами очага культуры и изобилия, мы сейчас сказать не можем. Именно от этого предприятия здание и питалось — и электричеством, и теплом, и водой с канализацией. Единый, так сказать, архитектурный ансамбль.

Это было абсолютно естественное течение вещей. Сперва — ещё до революции — была лесопилка, потом её отдали Вырицкому сельскому потребительскому обществу — тому самому архетипичному сельпо. В общих чертах сам магазин на этом месте оформился в начале 1950-х. Потом их пути разошлись: магазин остался в системе потребкооператива, а завод из артели инвалидов превратился в полноценное производство металлоизделий и ушёл под крыло Ленинградского областного управления местной промышленности. Но всё так же для потребкооперации там делали скобяные изделия и игрушки, гремевшие на всю страну: заводных курочек, лягушек, цыплят.

В новой России и завод, и магазин, конечно, приватизировали. И их хозяева в хлам разругались друг с другом. Одноэтажный белокирпичный домик отрезали от тепла и канализации. С тех пор их так и нет. Сперва в магазине обитал такой Кутафин — он как раз и поссорился с заводом. Потом, не вынеся коммунальных тягот, передал бизнес такому, ныне покойному, Трифонову. Нынешние насельники пришли в самый разгар нового русского капитализма — в 1997 году. Это когда ещё у всех зарплаты в миллионах были, но их задерживали по полгода.

Уже тогда владельцами здания были Борис и Александр Васильевы. За аренду они брали немного, но и особых обязательств за собой не видели. Ремонта в магазине не было никогда: просто никто не понимал, для чего он мог бы понадобиться. Всё же мы не о Елисеевском магазине говорим и не о ДЛТ, и покупатели там были довольно непритязательны. Ну, и арендаторам никакого резона вкладываться в чужое добро не было.

И всё шло себе своим чередом долгие 30 лет. Особенности розничной торговли алкоголем заставили переоформить договор на ООО с уставным капиталом в 1 млн рублей: ИП получить лицензии не могут. Договор стал долгосрочным с отметкой в Росреестре.

Оперативное управление бизнесом и право аренды перешло к дочери первой хозяйки магазина и её зятю. Да и у владельцев здания произошли перемены: Борис умер в 2025 году, и его 50% доли в активе тоже перешли к дочери Екатерине.

В июне истекла очередная алкогольная лицензия. Пошли продлевать, а тут — неприятность. Здание арестовано. Никаких официальных активностей с ним и в нём делать нельзя. Почему арестовано? Да всему виной семейные дрязги. До тех пор они как бы никого не касались, а тут ударило по арендаторам.

Дело в том, что смерть настигла Бориса Васильева руководителем нескольких предприятий, владельцем которых был его брат Сергей. Там туда-сюда ходили деньги — на условиях доверия, всё же одна семья. И вот оказалось, что все эти взаиморасчёты на доверии касались только братьев. А их детей и жён это всё не касалось. Вот и вышло так, что у семьи Сергея возникли денежные претензии к племяннице. Чтобы не лезть глубоко — что-то кто-то кому-то между Сергеем и Борисом остался должен. В итоге — суды, обеспечительные меры, ну и, понятное дело, арест имущества. В том числе половины доли Екатерины в здании магазина.

Ну а раз помещение — даже половина — под арестом, значит, нет и лицензии. Нет лицензии — нет алкоголя. А это, извините, для любого продуктового магазина основа прибыли. И вот её не стало в июне 2026 года, и бизнес пошёл под откос.

Дальше больше. Александр серьёзно заболел. И так уж вышло, что в середине октября подарил свою долю в магазине Сергею. Тот тоже не может похвастаться отменным здоровьем, но у него есть вполне энергичная супруга, которая успешно управляла семейным бизнесом. С миллиардными оборотами. Разумеется, как-то с магазином она справится. Тем более с половиной.

Ну и вот у неё возникли вопросы. Например: в какой-то момент арендаторы отдали маленький кусочек помещений в субаренду ПВЗ «Озона». Вопрос: а кто разрешил? Ответ: Екатерина и Александр. Ладно.

Дальше. А где у нас договоры аренды за все предыдущие годы? Ответ: ну, мы как-то с 1997 года жили нормально. Деньги платили исправно, претензий не было. Ну а вот теперь всё по-новому будет — нужен письменный договор. Причём и за предыдущие годы надо бы задним числом всё оформить, чтобы порядок был. А кто же будет расписываться в них — задним числом — за покойного Бориса-то? Ну, кто-нибудь будет, наверное.

Все эти разговоры на фоне того, что никаких компенсаций арендатору за потерю алкогольной лицензии не последовало, а мороки стало куда больше, собственно, и привели к тому, что было принято решение: бизнес закрываем.

Ну а дальше? Дальше всё туманно. Поскольку супруга Сергея Васильева со своей племянницей, мягко говоря, не в ладах, обе они представить ситуацию, при которой смогут договориться о привлечении нового арендатора, не говоря уже о каких-то общих инвестициях в развитие актива (ну, хотя бы стены покрасить), категорически не могут. Месту быть пусту, выходит.

В итоге обе хозяйки лишаются доходов от своего арендного бизнеса. И если для одной речь о таких пустяках, про которые и говорить-то нелепо, то для другой это хоть и тоже не очень большая, но довольно ощутимая сумма. Главное, что денег сейчас не получит никто. Кто-то пошёл на принцип. Ну, и плюс третья семья, торговавшая в Вырице с 1997 года продуктами, тоже осталась без своего привычного заработка. И даже, можно сказать, без образа жизни.