Источник:
Год назад вложение 1 миллиона рублей в акции корейской компании SK Hynix принесло бы инвестору 12,75 миллиона рублей. За 12 месяцев доля этой фирмы на рынке компьютерной памяти выросла с 8 до 36%, а капитализация увеличилась в 12 раз, превысив триллион долларов. На фоне слабой динамики российского фондового рынка такие примеры привлекают частных инвесторов, стремящихся повторить успех.
Динамика биржевых индексов
Источник:
За последние годы россияне потеряли прямой доступ к большинству западных бирж через традиционную инфраструктуру. В ответ они открывают счета в дружественных юрисдикциях и используют прямые подключения к иностранным площадкам через отечественных брокеров. Ключевой вопрос — не только куда заходить, но и как оценивать риски, налоги и валютные колебания, которые в последние два года стали главным фактором доходности.
Максим Тарвердиев, преподаватель учебного центра «Финам», подчеркивает: «Доллар до сих пор остается международной резервной валютой. Соответственно, только в нем инвестиции пока что имеют смысл. По простой причине: во всех остальных странах мира у вас есть риск девальвации национальной валюты. И не всегда этот риск компенсируется ростом фондового рынка и переоценкой активов. Особенно если мы говорим про долговые инструменты — там вообще полный кошмар». По его словам, долларовая зона — приоритетное направление, так как капитал там прирастает относительно других рынков, а в недолларовой зоне возможно одновременное падение рынка и девальвация валюты. Ликвидность западных рынков, особенно США, значительно выше: неликвидные инструменты на NYSE по объему торгов сопоставимы с акциями второго эшелона в России, а слаболиквидные — даже со Сбербанком. На рынке производных инструментов разница еще заметнее: в США можно открывать позиции на десятки миллионов долларов «одной кнопкой» без изменения цены.
Локомотивом роста на глобальных рынках уже несколько лет является искусственный интеллект и связанная с ним инфраструктура. Артем Лаврищев из Freedom Finance Global отмечает: «Интересно не просто там, где индекс уже вырос на 30–70%, а там, где есть длинный понятный тренд. Сейчас это ИИ, дата-центры, чипы, память, электросети, охлаждение, кибербезопасность и инфраструктура для вычислений». В США это акции индекса Nasdaq, в Азии — Япония, Корея, Тайвань и Гонконг. Новые рекорды Nikkei, S&P 500, Nasdaq и Kospi связаны с ИИ, сильной финансовой отчетностью и высоким спросом на чипы. Яркий пример — SK Hynix: 27 мая 2026 года компания впервые превысила капитализацию в $1 триллион, а Kospi обновил исторический максимум на буме памяти для ИИ. Однако после такого роста покупать всё подряд опасно: в Корее и Японии часть переоценки уже заложена в цены. В Гонконге интересны отдельные китайские технологические и потребительские компании, но там выше политический и регуляторный риск. Израиль привлекателен через кибербезопасность, оборонные технологии и медицину, но геополитический риск высок. Сингапур больше подходит для консервативных вложений: банки, дивиденды, REITs и региональные займы. По мнению Лаврищева, зарабатывать можно не только на самом ИИ, но и на сопутствующей инфраструктуре: электричество, центры обработки данных, память, серверы, охлаждение, оборудование, кабели, недвижимость.
Азиатские рынки неоднородны. Максим Тарвердиев предупреждает: «В Японии же сейчас идут реформы политики центральных банков. Это вызывает нестабильность доходностей на рынке долга и самой йены, поэтому риски в этом регионе перевешивают потенциал доходности. Особенно на укреплении доллара». В Корее рост Kospi связан с AI-бумом, но часть перегрева уже в ценах, что снижает потенциальную доходность новых вложений. Что касается Китая, Тарвердиев отмечает: «Китай на финишной прямой. Он выходит на место мирового гегемона, поэтому инвестиции в юанях тоже интересны. Они уже заявили, что хотят стать мировой резервной валютой, накупили очень много золота и хотят привязать конвертируемый юань именно к золоту. Но есть проблема: коррекция на фондовом рынке Китая, на мой взгляд, еще не закончена. Поэтому рисков там больше, чем в стабильных долларовых коротких инструментах».
В долларовой зоне ключевое преимущество — ликвидность инструментов. Тарвердиев рекомендует золото как дополнительный инструмент с аллокацией 20–30%, но предупреждает о возможной коррекции до 20–30% при сжатии ликвидности. Технически это работает так: когда ликвидность сжимается, продается весь портфель, включая золото и облигации. В начале кризисов падают все активы, кроме доллара, затем растет и доллар, и золото. Сейчас назревает аналогичная ситуация. Для долговых инструментов в недолларовых зонах риски особенно высоки.
Для российского инвестора наиболее рабочий путь — открыть счет у брокера в дружественной юрисдикции, например в Казахстане. Там есть биржи KASE, AIFC, AIX с доступом к иностранным бумагам. Проект eResidency Казахстана также предоставляет доступ к инвестиционным услугам через лицензированных брокеров, включая акции, облигации и ETF. Плюс — выход из узкой российской инфраструктуры и доступ к США, Азии и ETF. Минусы — риск изменения правил для россиян, усиление комплаенса, задержки переводов и необходимость самостоятельно вести налоговую отчетность. ФНС напоминает: российские валютные резиденты должны уведомлять о зарубежных счетах и подавать отчеты по движению средств. Чтобы снизить риски, не стоит держать все деньги у одного брокера и заводить туда весь капитал. Портфель следует диверсифицировать по странам, валютам и секторам.
Директор филиала «Цифра брокер» в Петербурге Игорь Василевский перечисляет основные барьеры: «Для российского частного инвестора по-прежнему остаются барьером риски блокировки активов, ограничения на движение капитала и отсутствие правовой защиты в зарубежной юрисдикции. К этому можно добавить и собственные факторы напряжения этих рынков. В США — высокий уровень закредитованности домохозяйств и концентрация роста в узкой группе AI-компаний. В Японии и Корее — риски агрессивного повышения ставок, способное резко охладить перегретые рынки, особенно на фоне высокого уровня заемного капитала у розничных инвесторов». Он также подчеркивает: «Открывать валютные риски сейчас — значит принимать на себя двойной удар: возможную просадку зарубежных бумаг плюс дальнейшее укрепление рубля, которое делает такие вложения убыточными в пересчете на рубли. Это не страшилка, это просто арифметика последних двух лет». При этом укрепление рубля делает российский рынок интересным, но конструкция портфеля смещается в сторону рублевых корпоративных облигаций и ликвидных акций с сильной дивидендной историей.
Налоги также снижают чистую доходность. Артем Лаврищев напоминает: «Для российских налоговых резидентов доходы по операциям с ценными бумагами облагаются НДФЛ по отдельной шкале 13% до 2,4 миллиона рублей и 15% выше этой суммы. Плюс возможен иностранный налог у источника по дивидендам. Это действительно съедает часть прибыли». Даже при росте индекса на 30–70% реальная доходность может быть существенно ниже после учета налогов и комиссий.
Несмотря на страхи перед блокировками, Тарвердиев советует: «Инвестировать нужно не туда, где страшно, а туда, где выгодно. Страшно везде, но лучше бояться с деньгами на счете». Такой подход позволяет российскому инвестору участвовать в глобальных трендах, особенно в AI и инфраструктуре для вычислений, но при этом учитывать инфраструктурные, валютные и налоговые риски. Главное — не просто «купить что-то на азиатской бирже», а заранее понять, где есть длинный тренд, рассчитать чистую доходность и диверсифицировать портфель по странам, валютам и секторам.
