Источник:
По данным на 16 июня 2026 года, в Петербурге и Ленобласти зафиксировано 15 поджогов с участием несовершеннолетних. Задержаны 18 школьников в возрасте от 8 до 17 лет. В некоторых эпизодах действовали группы. В Петербурге произошло 9 случаев, в Ленобласти — 6.
Если за весь 2025 год было 14 таких эпизодов, то за полгода 2026-го — уже 15. Для сравнения: в 2024 году — 8, в 2023 — 5. Тенденция тревожная: средний возраст поджигателя в 2023 году составлял 15,5 лет, в 2024 — 14,5, в 2025 — 13,5, а в 2026 году — 13 лет. Ожидается, что к концу года показатель может ещё снизиться.
Механизм втягивания детей практически неизменен. Злоумышленники знакомятся с ребёнком в онлайн-играх или чатах, просят прислать фото дома, школы или остановки, а затем в переписке неожиданно появляется человек в форме с флагом Украины. Он угрожает ракетным ударом по присланным координатам или арестом родителей за госизмену. Испуганный подросток часто прекращает общение, но затем появляется «сотрудник ФСБ», который предлагает поучаствовать в секретной контртеррористической операции — например, сжечь АЗС. Также школьников заставляют искать в квартире драгоценности и деньги родителей и передавать их для погашения вымышленного ущерба.
«Стараемся не доводить до арестов несовершеннолетних. Это осознанное решение. Мы понимаем родителей, попавших в этот кошмар — это нормальные семьи, а дети ранее не попадались», — рассказал сотрудник профильной службы ФСБ. На задержание поджигателя уходит от часа до суток, а признаётся он почти сразу. Ни одного идейного или неадекватного ребенка силовикам не встречалось.
«Для того, чтобы хоть как-то снизить вовлечение детей в поджоги, мы прибегали к помощи и признанных, и не признанных экспертов, да, хоть ведьм, лишь бы польза была. Правда, сами давно понимаем, по каким одинаковым алгоритмам это работает. Они примитивны, но эффективны: неожиданное внушение страха, переброс от одного „куратора“ на другого — что-то наподобие перекрестного допроса — и критическое сознание ребенка снято», — объяснил собеседник.
Изъятые из телефонов аудио- и видеозаписи оперативники передавали врачам-психиатрам, детским психологам, гипнологам и даже специалистам по нейролингвистическому программированию (NLP), хотя в академических кругах этот метод считается псевдонаучным.
Подход региональных Следственных комитетов к квалификации преступлений различается. В Петербурге все эпизоды квалифицируются как террористический акт (статья 205 УК), что предусматривает наказание от 10 до 12 лет лишения свободы, и дела рассматривают военные суды. В Ленобласти применяют часть 2 статьи 167 УК (умышленное уничтожение или повреждение имущества общеопасным способом) — до 5 лет лишения свободы, дела рассматриваются в обычных судах.
В Петербурге позиция строго формальная, в области же уверены, что умысел подростка не был направлен на террор, так как введённый в заблуждение школьник считал, что помогает ФСБ. Разрешить эти разночтения может только глава СКР и прокурор России.
По данным журналистов, с 2023 по 2025 год военные суды вынесли приговоры в отношении 13 несовершеннолетних за поджоги по статье «террористический акт». В среднем срок составлял 4,8 года лишения свободы при санкции от 10 лет. Лишь однажды, в 2023 году, 14-летнему школьнику из Приморского района Петербурга дали 2 года.
Известен случай, когда в октябре 2025 года 1-й Западный окружной военный суд рассматривал дело петербургского восьмиклассника, поджегшего автомобиль сотрудника МВД на Захарьевской улице возле Литейного, 4. Суд счёл, что «оснований полагать, что он осознавал, что совершает террористический акт, не имеется» (цитата из приговора), и переквалифицировал статью 205 на 167, применив принудительные меры воспитательного характера без лишения свободы. Однако прокуратура опротестовала решение, и вышестоящая инстанция вернула статью 205, приговорив подростка к 5 годам. Верховный суд рассмотрит дело 2 июля.
Директор школы № 553 Фрунзенского района Анатолий Судаков отметил: «Мы постоянно объясняем школьникам, как их пытаются вербовать и какой бедой это заканчивается. Умышленно привлекаем экспертов со стороны, ведь дети привыкают к родителям, учителям и наши разговоры им кажутся обыденными. Недавно у нас выступали представители Службы безопасности Газпрома, и дети очень эмоционально реагировали, когда им показывали реакцию родителей. Они переживают, значит их задело. К сожалению, родители не уделяют этому должного внимания».
Статистики предотвращённых поджогов нет, но в ходе работы правоохранителям становится известно о случаях, когда школьники, получив угрозы, звонили родителям. Один из полицейских резюмировал: «Те, кто звонят родителям после угроз, ничего не поджигают. Следовательно, и не попадаются».
В ФСБ Петербурга настаивают: «Государство не может махнуть рукой на эту проблему, иначе последствия будут еще печальнее. В том числе и для других петербуржцев. Но главное — это родители. Они должны чуть ли не ежедневно разговаривать, объяснять, да хоть тренировать своих дочерей и сыновей. Недавно при поджоге один мальчик чуть не сгорел. Этим родители, прежде всего, не абстрактной для них ФСБ помогают, а себе».
