Розенбаум отметил 75-летие концертом в Петербурге

13 сентября Александру Розенбауму исполнилось 75 лет. Этот день артист провел в Петербурге, где прошла вся его жизнь, — в большом концертном зале «Октябрьский». «Еще не целое. Уже не половина», — так бард охарактеризовал свой возраст, вложив в эти слова фирменную иронию, за которой скрывается умение и шутить, и говорить о важном.

Розенбаум появился на свет в Ленинграде в 1951 году в семье врачей. В 1974-м он завершил обучение в Первом медицинском институте и несколько лет трудился врачом скорой помощи, но позже выбрал эстраду. Первые песни он начал сочинять еще в институте — для капустников и студенческих спектаклей. Известность ему принесли композиции о послереволюционной России, казачестве, Великой Отечественной войне и Афганистане, где он не раз выступал перед советскими военнослужащими. Среди самых узнаваемых песен — «Вальс-бостон», «Гоп-стоп», «Казачья», «Монолог пилота „Чёрного тюльпана“».

Особое место в творчестве артиста занимает родной город. Петербургу посвящены «Прогулка по Невскому», «Лиговка», «Ночь на Васильевском», «Тополиный пух» и другие. А «Налетела грусть» в исполнении Розенбаума давно воспринимается слушателями как неофициальный гимн города.

Именно эти и другие песни прозвучали на сцене БКЗ «Октябрьский». Концерт был задуман как квартирник — но для многотысячной аудитории. Атмосферу создавали декорации квартиры, лавочки возле дома, советские афиши. Во втором акте зрители словно переносились на набережную Петербурга. Все это служило лишь фоном, опорой. Главным был сам Александр Розенбаум, который почти весь вечер не выпускал из рук гитару. Один раз он вышел в зал и спел а капелла, еще несколько песен исполнил под рояль, на котором блистательно играл сам.

Это удивляет. Обычно человек особенно хорош в чем-то одном: пишет стихи или музыку, поет или играет. Розенбаум умеет всё. И поздравления сегодня звучали разные — от политиков, от семьи, от… Первого медицинского. Даже в тяжелые 1990-е Александр Розенбаум давал благотворительные концерты, средства от которых шли на помощь родному вузу.

Розенбаум действительно артист народный — в этом легко убедиться даже тому, кто мало знаком с его творчеством. Ну, вы слышали, как ему свистят на концертах? Это публика с очень сильными легкими и очень большой любовью к артисту. А как его не уважать? У него нет двойных сценариев. За кулисами он сказал, что мечтает о мире и здоровье, того же пожелал своей публике — мира и здоровья.

Перед концертом за кулисами Розенбаум объяснил, почему называет выступления в БКЗ домашними.

«Потому что я ленинградец во многих поколениях. Это мой дом. <…> И дома с тебя требуют больше, чем везде. Вот и всё. Поэтому это очень дорогие и очень ответственные концерты для меня».

Александр Яковлевич говорил и о другой своей ипостаси — общественной. «Я уже порядка восьми-десяти лет председатель общественного комитета УФСИН по Ленинграду и Ленинградской области. <…> И мы много что делаем: и заключенным помогаем, и тем, кто их охраняет, потому что и те, и другие, в общем, находятся в сложных условиях. В отдаленных зонах они сидят вместе», — сказал артист.

Розенбаум призвал не забывать, что люди в местах заключения — не выброшенные из жизни, это те же братья, сестры, отцы, матери, дети и жены. «Подонков из них не так много, как кажется. Есть оступившихся огромное количество. Несчастных случаев много. Там сидят люди, и у них проходит жизнь, и они имеют право на общение с книгой, экраном, песней, поэзией и так далее, и тому подобное. В чём им отказывать невозможно. Я отказываю только насильникам малолетних и убийцам. Они для меня нелюди», — заявил он.

Путь музыканта на большую ленинградскую сцену был непростым. В начале 1980-х он несколько лет считался персоной нон грата в БКЗ «Октябрьский». Ситуацию изменила Эмма Лавринович, уговорившая Валентину Матвиенко, тогдашнего зампреда Горисполкома, отвечавшую за культуру, лично побывать на концерте «опального барда» в маленьком ДК имени Капранова. После этого Розенбауму сразу открыли двери БКЗ, который тогда считался официозно-партийным залом.

75 лет. «Еще не целое. Уже не половина». И вечер в родном «Октябрьском», где свистят, поют и любят, — лучшее доказательство того, что он по-прежнему там, где должен быть. Дома.