Тайны шведского квартала Петербурга

До середины XIX века центральный район Петербурга между каналом Грибоедова, Большой Конюшенной и Невским проспектом называли финскими шхерами. Позже эта территория стала известна как шведский квартал, первыми жителями которого были переселенцы из разрушенного Ниена — шведы и финны из окрестных деревень.

Историк и краевед Полина Светозарова пояснила, что лютеранский пастор Яков Майделин остался в Петербурге вместе с прихожанами. Бывших жителей Ниена ценили как каменщиков, а финнов привлекали к сельскохозяйственным работам. Усадьба Майделина находилась примерно на месте современной шведской церкви святой Екатерины, а богослужения проходили в доме пастора, так как единственная лютеранская церковь была далеко — на Петроградской стороне.

В 1704 году для пленных шведов за казённый счёт построили церковь, но «гражданские» продолжали собираться у пастора. Ситуация изменилась в 1734 году, когда Анна Иоанновна подарила шведско-финской общине землю на Малой Конюшенной. Там возвели деревянную церковь святой Анны, однако община просуществовала недолго. Шведы и финны рассорились из-за расписания служб: в 6:00 для финнов, в 9:00 для шведов. Крестьянам было сложно добираться, а шведы, жившие в городе, не хотели уступать. В итоге в 1745 году финны построили свою церковь на Большой Конюшенной, и храмы оказались почти вплотную друг к другу.

Фасад шведской церкви выходил на Неву, а вход сделали со стороны Шведского переулка, проложенного для удобного подхода. Каменную церковь возвели в 1767 году на пожертвования Екатерины II — 7 тысяч рублей — и освятили в честь святой Екатерины Александрийской. Финская церковь святой Марии, спроектированная учеником Фельтена Паульсоном, появилась позже: её освятили 12 декабря 1805 года, в день рождения Александра I, и назвали в честь его матери Марии Фёдоровны.

К середине XIX века шведы стали элитой квартала. Среди прихожан церкви святой Екатерины были Нобели, Лидваль, Фаберже, а Густав Маннергейм венчался здесь. Инкогнито приезжали шведские короли, о чём напоминают мемориальные доски. В советское время храм превратили в спортшколу: построили пол на высоте 2–2,5 метров, разделив здание на два этажа. Сейчас здесь проводят службы на шведском и русском языках, а также концерты, но орган электронный. Особенно красиво проходит праздник святой Люсии 13 декабря — с гимнами, костюмами и свечами.

История Нобелей — пример возрождения семейного дела. Эммануил Нобель обанкротился после Крымской войны, но его сыновья восстановили бизнес. Роберт открыл месторождение бакинской нефти, и фирма «БраНобель» стала крупной корпорацией, потеснив «Стандарт Ойл». Для офиса Нобели купили особняк Горчакова, который Лидваль перестроил в первое в России офисное здание. На фасаде — барельефы с зороастрийскими мотивами, так как храм огнепоклонников был эмблемой компании. Кабинет Людвига Нобеля сохранился с мемориальной обстановкой, включая стол из зелёного сукна. Здание одним из первых в городе получило лифты Otis, которые работают до сих пор.

Людвиг Нобель, возродивший семейный бизнес, был так любим горожанами, что на его отпевании в церкви святой Екатерины впервые прозвучала русская речь. В 1889 году Императорское русское техническое общество учредило премию его имени, ставшую первой «нобелевской» в России.

Церковь зарабатывала на аренде доходного дома, построенного Лидвалем на Малой Конюшенной. Здание, возведённое в 1905 году, часто снимают в фильмах как стокгольмский или копенгагенский особняк. Лидваль применил приёмы национального романтизма, сочетая открытые конструкции с функциональностью: большие окна указывали на общественные помещения, а два магазина приносили доход. Внутри — деревянные балконы и башенки, отсылающие к шведскому средневековью.

Финская церковь святой Марии, ныне кафедральный собор, отреставрирована с сохранением исторического облика. Её балконы, надстроенные поэтапно из-за ограниченного участка, вмещали до 4 тысяч человек. Сейчас на втором этаже — библиотека и музыкальные инструменты. Орган, созданный финскими мастерами, повторяет технологию инструментов эпохи Баха, и попасть на концерты можно бесплатно — по пожертвованию. В отличие от православных храмов, здесь нет иконостаса: иконы и статуи до революции были, но их передали в музеи, когда здание превратили в спортзал.

Со временем шведский квартал стал «европейским» не только по названию. Здесь появились немецкоговорящие общины и французы, которых Полина описывает как привилегированное сословие — преподавателей и гувернёров. Французская реформаторская церковь располагалась в здании, где теперь находится знаменитая пышечная, а на месте кондитерской Вольфа и Беранже во второй половине XIX века открылся ресторан «Альбер». Северное благотворительное общество, представлявшее финляндско-шведскую общину с 1907 года, поддерживало талантливую молодёжь грантами на обучение в Петербурге или Париже.

«Петербург не был бы таким, какой он есть, если бы не смешение культур, — считает Светозарова. — Он задумывался как европейская столица и сохраняет это предназначение уже более 300 лет, даже в советское время».