Источник:
Архитектура перестает быть просто способом привлечения покупателей ярким фасадом или эффектным рендером. Сегодня от нее требуется больше: формировать идентичность района, улучшать городскую среду, оставаться актуальной десятилетиями и быть экономически оправданной.
Участники дискуссии обсудили, почему Петербург отказывается от безликих «коробок», возможны ли архитектурные эксперименты и какую роль играет искусственный интеллект.
По мнению Светланы Денисовой, начальника отдела продаж АО «СЗ «БФА-Девелопмент», архитектура во многом «вкусовщина» и подчиняется моде. Она напомнила, что с конца 1990-х была мода на тотальное остекление, которое заполняло пустые места и отрицало культурный код окружения. Эта мода себя изжила, а современные решения должны соотноситься с окружением и предлагать концепцию образа жизни.
Эксперт считает неуместными слишком яркие или темные фасады в северном климате. При этом в историческом центре требования жестче, а на периферии допустимы эксперименты, в том числе для удешевления в эконом-классе.
Александр Свинолобов, генеральный директор STAVNI, отметил, что мода касается технологий, а архитектура — это мнение архитектора и главного архитектора, а также подстраивается под продуктовые решения застройщика. Он напомнил, что в середине 2000-х активные эксперименты стали возможны благодаря новым материалам — вентилируемым и штукатурным фасадам.
По его словам, покупатель оценивает соответствие внешнего облика содержанию. Архитектура должна честно отражать продукт внутри, иначе возникает разрыв.
Роман Корнышев, коммерческий директор ГК «Вертикаль», считает, что отложенный спрос на художественную самореализацию сформировался в советский период. В 1990-2000-е девелоперы платили «за непохожесть», что привело к разношерстным проектам. Со временем пришло понимание, что город должен развиваться в едином стиле. Период «алчного девелопмента» прошел, архитектура стала контекстной.
Он привел в пример Москву, где сформировался стиль «эмо-тек», появилось понятие «архитектурные излишества» и полицентричность. Однако Петербург более консервативен, и такой путь для него вряд ли возможен.
Максим Жабин, заместитель генерального директора ГК ЕДИНО, назвал устаревшими одинаковые коробки с «декором ради декора» и псевдопремиум, где все вложено в лобби, а дальше типовой конструктив. На пике — рациональная архитектура без случайных элементов: хорошая пластика, качественные материалы, работающий первый этаж, осмысленный двор. Покупатель 2025-2026 годов уже не ведется на рендеры, а оценивает построенные дома застройщика.
Павел Мельников, директор департамента развития проектов Setl Group, отметил, что рынок отходит от «коробочной» застройки. Актуальны проекты с террасами, панорамным остеклением, видовыми характеристиками и общественными пространствами. Вместо имитаций используют натуральный камень, дерево, клинкерный кирпич, керамику.
Алексей Бушуев, коммерческий директор «Главстрой Санкт-Петербург», добавил, что архитектурные решения устаревают быстрее, чем 10-15 лет назад. Девелоперы вынуждены работать на опережение, закладывая современные материалы и технологии. Однако инновации требуют высокой стоимости, и рынок ищет баланс между инновационностью, себестоимостью и ожиданиями.
Анзор Берсиров, первый заместитель генерального директора ГК «ТРЕСТ», считает, что переживает ренессанс кирпичная архитектура. Кирпич используется в лучших мировых проектах со сложной пластикой, интегрируется в исторический контекст. Он отметил важность петербургских элементов — арок, курдонеров, северного модерна, но не копирования, а современного переосмысления.
Артем Медведев, операционный директор «Аструм», заявил, что в элитном сегменте уходит демонстрация статуса. Раньше обилие декоративных элементов подчеркивало престиж, теперь ценят «тихую роскошь»: натуральные материалы, выверенные пропорции, спокойную цветовую гамму, панорамное остекление, террасы, развитую инфраструктуру (SPA, фитнес).
Сергей Софронов, коммерческий директор ГК «ПСК», отметил, что тренды быстро теряют уникальность. В дорогой недвижимости важны фундаментальные принципы: только натуральные материалы, сдержанность, петербургская палитра, отсутствие перегруза. В недорогом сегменте те же принципы с поправкой на себестоимость, но аккуратный облик не должен устареть сразу после ввода.
Анжелика Альшаева, коммерческий директор ГК «КВС», подтвердила, что уходят безликие «коробки». Девелоперы стремятся к технологичности, стильности, выразительности через качественные материалы, необычные фасады, авторские дворы и арт-объекты.
Анастасия Горбулина, директор проектного бюро Glorax, назвала устаревшей архитектуру «ради эффекта»: избыточный декор, хаотичное смешение материалов. Сегодня на пике рациональная выразительность: в комфорт-классе лаконичные решения с цветовыми акцентами, в бизнес- и премиум-классе сложные сочетания фактур, вентфасады, натуральный камень, металл и стекло.
Анита Попова, главный архитектор ГК «А101» в Петербурге, отметила, что раньше дворы насыщали множеством малых архитектурных форм, часто в виде сложных фигур, не отвечающих потребностям. Теперь приоритет — функциональность и комфорт, натуральные материалы, прежде всего дерево.
Николай Дорофеев, операционный директор Группы Аквилон по Петербургу и Ленобласти, сравнил устаревшее однотипное жилье с «Иронией судьбы». Сегодня стремятся к индивидуальному облику с большими панорамными окнами, арочными проемами, плавными линиями и скругленными углами. В фокусе — энергоэффективные и экологичные материалы, клинкерный кирпич, терракота, архитектурный бетон.
Светлана Денисова напомнила, что в советское время работа с типовым проектом проходила через тяжелые согласования, но удешевляла строительство. Сегодня актуальна концептуальность: фасадные решения, МОПы, благоустройство, навигация — все поддерживает идею девелопера. Но требования диктуются уровнем затрат, спросом и индексом цен.
Александр Свинолобов рассказал, что в компании Bonava придерживались типизации продуктовых и технологических решений, что снижало ошибки. Были три типовые секции и две дополнительные, даже отказывались от участков, не подходящих под проект. Сейчас застройщики будут крутить посадку до последнего. Типизация неизбежна при сложно прогнозируемых затратах.
Он подчеркнул, что типизируются технологические и продуктовые решения, но дом начинается с понимания места. В Петербурге важно уважать контекст. Не всегда задача архитектуры — выделиться, иногда важнее вписаться.
Роман Корнышев отметил, что в сегменте штучных домов они готовы играть с проектами до деталей, каждый проект новая страница, без повторяемости.
Максим Жабин назвал типизацию инженерной и экономической необходимостью. Без нее не удержать экономику, сроки и качество. Но двор, первые этажи, сценарии использования должны проектироваться под конкретное место, иначе город становится копией.
Николай Дорофеев считает типизацию планировок оправданной, но архитекторы даже в массовом сегменте стремятся выделиться через метрические ряды окон и разные текстуры.
Алексей Бушуев полагает, что от унификации в массовом жилье не отказаться по экономическим причинам, но рынок отходит от набора типовых корпусов. Общественные функции — школы, спортобъекты — работают на развитие локации.
Сергей Софронов заметил, что повторяемость есть в рамках проекта, но даже у одного девелопера соседние участки застраиваются домами с иным обликом. Индивидуальная архитектура в массовом сегменте экономически непозволительна, поэтому принятый концепт отрабатывает на объеме, но фасады в одной очереди часто отличаются.
Анастасия Горбулина подтвердила неизбежность типизации по экономическим и технологическим причинам, но современная типизация перешла на уровень конструктивных модулей, а фасады, цвет, материалы делают проект индивидуальным. Гибкая типизация позволяет массовому жилью не быть скучным.
Анита Попова назвала типизацию фундаментом массового строительства, позволяющим снижать затраты и ускорять реализацию. Современная типизация не имеет ничего общего с безликой застройкой прошлого, за каждым стандартом стоят годы практики.
Павел Мельников уточнил, что в комфорт-классе чаще используют яркие цветовые решения, а в высоком сегменте — сдержанную петербургскую палитру (бежевые, серые, охристые, голубые оттенки), но каждый проект старается создать собственный образ.
Александр Свинолобов подчеркнул, что визуализация сильно влияет на первое восприятие, дает эмоцию, а в детали вдаются позже. Сейчас нет безликих домов, корреляция с ценой стала жестче, влияние архитектуры на цену существенно возросло.
Роман Корнышев заметил, что внешний вид может быть не на первых местах. В околоцентральных локациях и КРТ факторы разные, в высоких сегментах платят за набор функций и сценарий жизни.
Светлана Денисова привела пример: премия за архитектуру фасадов квартала «Огни Залива», но в масс-маркете уровень притязаний низок, основной критерий — цена. Многие недостатки можно завуалировать качественной архитектурой и наоборот.
Максим Жабин заявил, что архитектура и решение о покупке соотносятся прямо. Покупатель сравнивает 5-7 проектов, первый фильтр визуальный. Продает цельность: архитектура, двор, входная группа, навигация. Такой подход позволяет продавать на 10-15% дороже при сопоставимой локации.
Павел Мельников добавил, что покупатели оценивают не только планировки и локацию, но и внешний вид, долговечность. Вентилируемые фасады дороже, но энергоэффективны и долговечны, это инвестиция в качество.
Алексей Бушуев считает, что покупатели оценивают комплексно — среду для жизни. Лаконичная качественная архитектура воспринимается лучше перегруженных проектов.
Артем Медведев назвал архитектуру первым фактором эмоционального выбора, влияющим на скорость продаж и долгосрочную стоимость. Дом из долговечных материалов во вневременной стилистике сохраняет привлекательность десятилетиями.
Сергей Софронов согласился, что в дорогой недвижимости архитектура неоспорима, в массовом сегменте покупатели склоняются к эстетике, но смотрят на стоимость «квадрата». Скругленное остекление дороже, но если оправдано концептом, внедряется.
Анастасия Горбулина отметила, что в бизнес и премиум сегментах качественная архитектура влияет на цену и скорость продаж, а в массовом покупатель теперь отличает аккуратный современный дом от безликого. Даже в лаконичных проектах важен уровень исполнения, это конвертируется в ликвидность при перепродаже.
Николай Дорофеев подтвердил, что архитектура становится фактором ликвидности, дорогие материалы повышают стоимость метра. В бизнес-классе («ОРО от Аквилон») архитектура напрямую определяет класс.
Анжелика Альшаева считает, что визуальный облик формирует эмоциональное отношение и влияет на долгосрочную ликвидность.
Анита Попова уточнила, что двор — первое, что видит покупатель на территории, он формирует впечатление о качестве. У введенных объектов благоустройство нередко становится решающим аргументом.
Александр Свинолобов отметил, что изменения происходят в технологиях применения материалов, а не в самих материалах. ИИ — полезный инструмент, но архитектура должна оставаться делом человеческих рук, с ошибками и блестящими решениями.
Роман Корнышев объяснил, что московский стиль «эмо-тек» сочетает эмоциональность и технологичность: сложные узлы, консоли, изгибы, панорамное остекление. В Петербурге эмоции скромнее. ИИ используют для генерации концепций и коммерческих задач, но проектирование остается за человеком.
Светлана Денисова считает, что рынок технологий будет развиваться бесконечно, но это инструмент. Эмоциональное восприятие и культурный код — прерогатива человека.
Максим Жабин добавил, что ИИ не заменяет архитектора, но ускоряет перебор вариантов инсоляции, оптимизацию планировок. Замысел и ответственность — за человеком.
Павел Мельников назвал ИИ инструментом для автоматизации рутинных задач и обработки данных.
Артем Медведев уверен, что архитектура — творческая профессия. Качественный проект начинается с понимания контекста и образа жизни, а не с расчета параметров. ИИ пока не может работать со сценариями жизни.
Сергей Софронов считает, что ажиотаж вокруг ИИ постепенно спадает, появляется понимание экономической целесообразности. ИИ не заменит архитектора, но используется для быстрой проверки гипотез и визуализации.
Анастасия Горбулина подчеркнула, что архитектура — это принятие ответственности за контекст, город, сценарии жизни. ИИ может сгенерировать тысячи вариантов, но только человек выбирает тот, что не нарушает связь с соседним зданием и восприятие улицы.
Анастасия Горбулина назвала эксплуатационную долговечность одним из самых недооцененных вопросов. В Петербурге «просто красивый» фасад может стать проблемой через три зимы. Закладывают ремонтопригодность: доступность узлов, модульность, локальную замену.
Светлана Денисова рассказала, что на этапе проектирования привлекают управляющую компанию для выявления эксплуатационных проблем — не только конструкций, но и благоустройства: траектории дорожек, места для снега, ветрозащита.
Роман Корнышев отметил, что их фасады из кирпича, понятные в эксплуатации. Псевдокирпич в виде клинкерной плитки часто откалывается. Если заложены такие решения, за ними нужно следить, чтобы поддерживать лояльность и повторные сделки.
Александр Свинолобов считает, что человек должен минимально вмешиваться в конструктив после ввода. Инженерные системы — исключение. Срок эксплуатации 50 лет, но вентилируемые фасады требуют контроля качества. Вопрос, кто будет отвечать за осмотр, открыт.
Максим Жабин назвал эксплуатацию «больным местом» рынка. Решения принимаются по принципу «красиво на рендере», а не через семь лет. Климат Петербурга жесткий, нужно закладывать ремонтопригодность и доступность обслуживания.
Павел Мельников отметил долговечность керамогранита, клинкерной плитки, натурального камня. В комфорт-классе используют крупноформатный керамогранит природных оттенков.
Алексей Бушуев добавил, что ЖК оценивается по сохранению комфорта в процессе эксплуатации. Акцент смещается к комплексному подходу и устойчивой среде.
Анзор Берсиров напомнил, что архитектура продиктована климатом, нужно тщательно выбирать материалы. Если через год фасад начнет разрушаться, имидж пострадает.
Сергей Софронов считает, что эксплуатационные задачи лежат в плоскости подбора материалов. Натуральный камень, керамогранит, архитектурный бетон долговечны. Обслуживания требуют подсистемы и крепления, но это нечасто.
Артем Медведев подчеркнул важность долговечности, устойчивости к климату, простоты обслуживания и естественной вентиляции фасадов.
Роман Корнышев считает, что нужны ясные правила визуального облика. Примеры Мурино и Кудрово показали, что отдача на откуп девелоперам приводит к визуальному хаосу. Власти сделали выводы — уменьшили высотность, усилили согласование, перешли к КРТ.
Александр Свинолобов заметил, что градостроительные ошибки есть везде, но к ним привыкают. Влияние государства на среду должно быть, но в Петербурге 60-70% земель в частной собственности, в Москве большая часть в аренде, поэтому там жестче регулирование.
Светлана Денисова добавила, что в Москве приватизировано 30% стройкомплекса, в Петербурге — не более 20%, и город расхлебывает последствия. Власти эволюционировали от «рынок отрегулирует» до понимания необходимости патернализма.
Максим Жабин считает, что жилой проект формирует район сильнее, чем принято думать. Архитектура определяет ритм улицы, качество пешеходного маршрута, безопасность. Если архитектура формальна, район остается спальником, даже при ярких фасадах.
Павел Мельников отметил, что спальные районы долго развивались однотипно, но ситуация меняется. Уделяют внимание редевелопменту промзон, новым точкам притяжения.
Анастасия Горбулина сказала, что центр Петербурга остается сдержанным, а новые районы могут позволить современный язык, не конфликтуя с контекстом. Спальные районы 1970-80-х без идентичности догоняют качество точечным благоустройством. Идентичность рождается системой: фасады, масштаб улиц, озеленение, первые этажи.
Алексей Бушуев привел примеры: «Кронфорт. Центральный» опирается на исторический характер Кронштадта, «Юнтолово» — на природное окружение.
Артем Медведев отметил Крестовский остров как территорию приватной элитной застройки, где востребована архитектура, органично продолжающая природу.
Сергей Софронов сказал, что архитектура — это идентичность района. «Северная корона» вписана в ансамбль набережной Карповки в стиле северного модерна, а «Акватория» на Выборгской набережной — образ будущего.
Николай Дорофеев подытожил, что новые проекты отличает переменная этажность, разнообразие форм, комплексное благоустройство, разные сценарии жизни.
Анзор Берсиров указал на монотонность как ошибку крупных проектов. Каждый дом должен проектироваться разными бюро. Также монотонность высотности: «обрезанная» высота из-за регламента лишает ландшафт выразительности. Необходим ритм, а не плоскость.
Анжелика Альшаева убеждена, что современный жилой проект — это продолжение города, визуальные решения должны наполнять пространство идеями и формировать характер района.
