Источник:
В ночь на 1 мая после очередного налета беспилотников в порту Туапсе вспыхнул новый пожар. В последние две недели главным индикатором для горожан стало направление ветра — от него зависит, в каком районе будет пахнуть гарью и выпадет черный дождь. Люди напуганы, запасают продукты и стараются не выходить из дома без острой необходимости. О море теперь говорят в прошедшем времени: «оно у нас было». Вот что рассказывают местные жители.
Источник:
Жительница центрального района Вера сообщила, что они с мужем закрыли окна и закупили продукты. «Мы живём в центре, и у нас всё есть: и вода, и свет, и газ, без перебоев. Ветер дует преимущественно с юга. После первого налета гигантский столб черного дыма ветер уносил в сторону гор. Черный дождь выпал всего один раз, когда ветер поменял направление. У мужа светло-серая машина стала черная», — рассказала она. По ее словам, прилеты по ночам — это ужас: беспилотник упал на жилой дом, пропала девочка. Родители продолжают ее искать и надеяться.
Источник:
Самые пострадавшие районы города — Грознефть и Звездный. Туапсинский НПЗ, которому в этом году исполнилось сто лет, находится прямо в центре, вплотную к жилым домам, без санитарно-защитной зоны. Из домов, примыкающих к заводу, людей эвакуировали той же ночью, выставили полицию и ограждения. Эвакуированных разместили в школе. На некоторых улицах нет газа, воды и света — воду привозят в цистернах. Станция, подававшая воду, пострадала, и быстро восстановить ее не удастся.
Источник:
Вера отметила, что перебои с газом в городе были и до 2022 года, поэтому у многих есть электрические плитки. Без воды и света гораздо тяжелее. 28 апреля власти сообщили, что пожар после налета локализован, но не потушен: 29 апреля из окон еще видели мощный черный дым, стелющийся низко над городом. Жители опасаются, что осадки доберутся до источника воды в районе горы Индюк, но местные химики успокаивают: земля — мощный фильтр.
Самая большая беда — это море. Никаких защитных сооружений у нефтезавода не было, он растянут вдоль реки Туапсе, впадающей в море. После атак топочный мазут вытек; черную жижу люди собирали лопатами на берегу, экскаваторы сгребали замазученный слой гальки. После второго налета в море установили нефтеуловители. Во вторник был поврежден трубопровод с сырой нефтью, река загорелась. Людей перестали пускать на пляж, проход закрыт полицией. К работам привлекают водолазов, так как нефть и мазут опускаются на дно. Вера признается: «Мы уже смирились, что этим летом останемся без моря. Возможно, не на один год».
Погода пока поддерживает: холодно — всего 12 градусов, вода не прогрелась выше 14–15 градусов, хотя обычно к 9 мая туапсинцы уже купаются при 18 градусах. Вера опасается, что с наступлением жары нефтепродукты начнут растапливаться и пахнуть. «Тогда, видимо, придется рассматривать вопрос с переездом из города. Я живу в Туапсе 65 лет. И впервые такая беда», — говорит она.
Другая жительница, Елена, живет в девятиэтажке недалеко от НПЗ. Она рассказала, что атаки беспилотников начались еще осенью, очень сильные прилеты были в сентябре и декабре. Во время налетов в городе блокируют связь: телефонные звонки не проходят, эсэмэски приходят через день, Telegram не работает. Оповещений о начале атаки нет. Елена живет на восьмом этаже: «У меня дома все дрожит и трясется. У нас сейсмоактивный район, дома рассчитаны на подземные толчки. Но все равно страшно». Ее сестра, живущая еще ближе к заводу, ночует с соседями в подъезде.
Обычно прилеты начинаются после одиннадцати вечера и длятся до 4–5 утра. Елена вздрагивает от каждого мопеда или старого «запорожца», потому что звук беспилотника похож. «Испытываешь страх и ужас, потому что не знаешь, куда бежать. Ты совершенно беззащитен», — говорит она. В городе нет ни одного бомбоубежища, подвалы многоэтажек затоплены или сданы под магазины. Единственное укрытие — подъезд на первом этаже. Люди чувствуют себя брошенными, волонтеры, отмывающие животных от мазута, закупают все за свой счет.
На Грознефти отключены вода, газ и свет. Из домов вплотную к НПЗ людей эвакуировали в спортзал школы №6. Некоторые гостиницы по собственной инициативе принимают эвакуированных. Часть школ и детских садов закрыта, и родители не знают, куда девать детей. Мазут, собранный на пляже, везут через город на нефтезавод, вся дорога в мазуте. Елена видела горящие баки: огонь выплескивался в сторону домов. В ее квартире гарью не пахнет из-за ветра, но в сторону улицы Шаумяна и пригородных сел вся копоть: «У нас огород весь в копоти, прощай все, что посадили».
Елена неделю не выходила из дома — повезло, что был запас продуктов. Тем, кто работает, тяжелее. Она чувствует себя изолированной, оторванной от мира: «Ты просто скован тревогой. Мало того что нет интернета, не приходят звонки, эсэмэски приходят только на следующий день. Мои дети в Петербурге не могут до меня дозвониться. Ты брошен. Ужасное состояние».
Церковь на Горке Героев посечена осколками, на площади Октябрьской Революции побита вся тротуарная плитка, в здании ресторана нет ни одного стекла. «Просто война в центре города. Мазут на пляже собирали люди с лопатами. XXI век, а они лопатами собирают мазут!» — восклицает Елена. О туристическом сезоне, по ее словам, не может быть и речи: «У нас на реке нефть, на пляжах нефть, в сторону Сочи плывет нефтяное пятно. Кажется, этот ужас — на десятилетие».
При этом из города практически никто не уезжает. Туапсе — нищий город, здесь живут пенсионеры и семьи с детьми. Раньше все первые этажи занимали магазины, теперь висят объявления «аренда». Все закрывается. Люди не могут уехать, потому что нет накоплений и возможности. Елену родные зовут в Краснодар или Петербург, но она пока остается: «И даже думать не хочу, что должно случиться, чтобы я решилась».
