Источник:
В онлайн-кинотеатре Wink стартовал показ первых четырёх серий «Трудно быть богом», новой версии знаменитого романа братьев Стругацких. Главные роли исполнили Сергей Безруков, Никита Кологривый, Виктория Исакова и Фёдор Бондарчук. В кадре — мечи, скафандры и орудия пыток из Весёлой башни. За сценарий отвечал Андрей Золотарёв, известный по работе над «Словом пацана», а режиссёрское кресло занял Дмитрий Тюрин, снявший «Эпидемию» и «Триггер».
В литературном первоисточнике описана лишь финальная часть неудачной миссии землянина Антона на планете средневекового типа: после долгих испытаний он срывается и устраивает резню в столице. Продюсер Теймур Джафаров обещал значительно расширить сюжет, и слово сдержал. В сериале Антон (Александр Радойичич), сотрудник института экспериментальной истории, только прибывает в Арканар. Ему предстоит осваивать роль местного аристократа дона Руматы: пить крепкие напитки, привыкать к запаху разложения, грубить простолюдинам, при любой угрозе хвататься за оружие и по ночам наведываться к доне Окане (Виктория Исакова). Курирует новичка опытный резидент дон Кондор (Сергей Безруков), который давно освоился на планете. Он делится советами вроде «Абстиненция — самое естественное состояние для благородного дона, так что привыкай».
У Руматы есть и личный мотив терпеть средневековую реальность. Много лет назад в этих краях исчез его отец, также работавший наблюдателем под видом лекаря Будаха. Сыну он оставил мини-передатчик, а сам передатчик Антон провёз на планету контрабандой, наподобие героя Кристофера Уокена в «Криминальном чтиве». Однако устройство молчит, но надежда найти родителя не угасает.
Пока главный герой адаптируется, вокруг кипят страсти: барон Пампа (Никита Кологривый) гуляет по тавернам, интриган дон Рэба (Фёдор Лавров) плетёт заговоры за спиной немощного короля (Владимир Юматов) и собирает армию серых штурмовиков. В окрестностях города действует повстанческий отряд атамана Араты, а с соседними государствами Ирукан и Соаном завязываются геополитические игры. Даже земляне на орбите не ладят между собой, и дон Кондор, похоже, ведёт собственную партию. Забавно, что персонажи то и дело вспоминают Росатом, который, видимо, будет существовать и в XXII веке.
Чего-то из перечисленного у Стругацких не было вовсе, а что-то лишь намечено пунктиром для фона. Авторы явно решили погрузить зрителя в местные перипетии, прежде чем Румата дойдёт до точки кипения и устроит кровавую бойню.
Съёмки Арканара проходили в Иране, куда группа попала как раз во время израильской военной операции. Из-за этого Фёдора Бондарчука и других членов съёмочной команды пришлось срочно вывозить в Азербайджан. Пустынные иранские ландшафты выглядят вполне инопланетно. Правда, у Стругацких Арканар напоминает мушкетёрскую Францию, а не глинобитные дома и караван-сараи. Впрочем, визуально это всё равно впечатляет.
Больше вопросов вызывает актёрский состав. Особенно спорным выглядит выбор Никиты Кологривого на роль барона Пампы. Актер харизматичен, но его энергетика осталась прежней, со времён «Слова пацана»: та же приблатнённая развязность. Вместо огромного, добродушно-свирепого Портоса, человека-стихии, зритель видит дерзкого пацана, который «за Арканар всех порвёт». Создаётся впечатление, что Кологривого взяли просто для привлечения внимания.
С Сергеем Безруковым ситуация не лучше. Его привычные усмешки, вальяжность и прищур превращают дона Кондора в того же «дона Сашу Белого». За четверть века манера актёра почти не изменилась, и его присутствие переводит сериал в регистр скорее анекдота. Вытягивает зрелище Виктория Исакова, которая делает из доны Оканы этакую Терехову-миледи, пусть и несколько навязчиво. Зато безупречен Фёдор Лавров в роли дона Рэбы: серый мундир, вкрадчивые манеры и шуточки человека из органов вызывают настоящий холодок. Трогательна и органична Кира (Ирина Паутова), а Фёдор Бондарчук неожиданно хорошо смотрится в образе присочинённого дона Кубы.
На этом фоне теряется исполнитель главной роли — сербский актёр Александр Радойичич. Его Румата ровный, лишённый эмоций и харизмы. Он не обладает ни гамлетовской рефлексией, ни той скрытой мощью, которую, по книге, ощущали все окружающие. Это главный провал проекта. Даже Василий Степанов в роли Максима Каммерера в «Обитаемом острове» 2008 года смотрелся лучше: если бог, то этакий Аполлон, ангелочек с неадекватно радостной улыбкой. Здесь же — пустота.
Впрочем, пустота Руматы соответствует атмосфере. Стругацкие изначально хотели написать развесёлую историю про «мушкетёров, кардинала, короля, мятежных принцев, инквизицию, кабаки, галеоны, красавиц и веревочные лестницы». Однако постепенно замысел превратился в мрачную и пессимистическую повесть о невозможности изменить историю, о хрупкости разума и гордыне тех, кто хочет ускорить прогресс. Всё мушкетёрское веселье осталось лишь фоном для глубокой меланхолии.
Эту меланхолию довёл до предела Алексей Герман в своей экранизации 2013 года, превратив повесть в удушающий босховский кошмар с Леонидом Ярмольником. Тогда фильм казался причудой немолодого постановщика, но сейчас это не так. Сериал явно перекликается с фильмом Германа: в первых кадрах бездыханного Ярмольника в узнаваемом доспехе эвакуируют с Арканара, намекая, что теперь действовать будут другие.
И они действуют. Проект движется к первоначальной идее Стругацких: здесь больше экшена и шуток, а прогрессорские рассуждения сводятся к коротким перепалкам «Ну тебе их жалко? А мне жалко». Видимо, глубоко уходить в темы власти и тирании сейчас не стоит.
Результат напоминает старую экранизацию Петера Фляйшмана 1989 года, где также был пустынный Арканар (снятый под Ялтой) и вместо интеллигентских дискуссий — дешёвый боевик с обнажёнкой и кровью. Однако новые создатели скорее держали в голове более свежие референсы: эстетика пустынь из «Дюны» Вильнёва, интриги из «Игры престолов», сцены с паркуром и стрельбой из арбалетов — почти Assassin«s Creed. Заметно влияние и недавней российской «Этерны», которая, кстати, выглядит более целостной.
Любопытно, что религия арканарцев в сериале — это карго-культ, спущенный землянами: они поклоняются изображениям звездолётов и скафандров. И сам сериал по идеологии похож на такой же карго-культ, слепленный из всего, что показалось создателям модным. Он должен заместить и вялый сюжет, и удалённые идеи, но не в состоянии этого сделать.
Как скажет на прощание герой Безрукова герою Ярмольника: «Прощай, дружище; если б ты знал, на кого тебя поменяли».
