Злочевский: 900 тыс. тонн в год не решат проблему экспорта зерна

Проблемы с отгрузкой зерна через южные порты уже отразились на внутреннем рынке и заставляют искать альтернативы. Среди обсуждаемых вариантов — Северо-Запад: в Петербурге есть свободные контейнерные мощности, Высоцкий зерновой терминал увеличивает перевалку, а железная дорога позволяет перенаправить грузы с юга на Балтику.

Однако быстро заменить традиционные экспортные маршруты не получится, считает президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский. В беседе с «Фонтанкой» он объяснил, почему контейнерные перевозки зерна слишком дороги, какие объемы реально может принять Северо-Запад и почему главный риск — не хранение урожая, а осенний сев.

Злочевский отметил, что проблемы с южными портами бьют в первую очередь по производителям. Для трейдера не купил — не продал, а аграрий уже вырастил урожай и понес затраты.

Масштабы потерь значительны: в России производится около 90 млн тонн пшеницы, всего зерна — более 130 млн тонн. В прошлом сезоне экспорт составил порядка 55 млн тонн, в текущем потенциально мог достигнуть 60 млн тонн.

На вопрос о переработке зерна внутри страны Злочевский пояснил, что в Турции действует режим переработки с перекрестным субсидированием, поэтому турецкая мука из российского зерна дешевле отечественной. Казахстан, в свою очередь, имеет достаточно собственного зерна для производства муки на экспорт, в основном в Среднюю Азию.

Производство спирта не решит проблему — это очень маленький объем потребления, и для него используется прежде всего фуражное зерно, которого в структуре урожая меньше половины. Основу производства составляет продовольственная пшеница, в том числе 4-го класса, по качеству соответствующая европейскому уровню и даже превосходящая его по отдельным показателям, например по содержанию протеина (12,5% против 12% у французской).

Крупнейшим рынком для российской пшеницы остается Египет, который пока не может обеспечить себя сам и остается крупнейшим мировым покупателем. Однако Египет стимулирует собственное производство, что может снизить его импортозависимость, но полностью отказаться от импорта он не сможет.

География экспорта широка, и состав покупателей меняется. Например, в прошлом сезоне Израиль вернулся к закупкам и вошел в пятерку крупнейших покупателей. Индия, нарастив собственное производство, стала конкурентом по пшенице, но покупает у России бобовые и масличные.

Юго-Восточная Азия — сложный премиальный рынок, где требуются жесткая ритмичность и однородность поставок. Для этого нужны перевалочные хабы, что требует рискованных инвестиций. Массовым стабильным рынком, сопоставимым с Египтом, этот регион пока не стал.

Европа для российского зерна практически закрыта из-за санкций. Например, Италия, ранее покупавшая твердую пшеницу, в 2024 году импортировала лишь около 60 тыс. тонн. В целом за год Италия и Греция приобрели примерно по 60 тыс. тонн пшеницы на 40 млн евро.

Украина остается серьезным конкурентом по кукурузе, экспортируя ее в разы больше. По пшенице доля России на мировом рынке составляет 20–22%, у Украины — около 5%, причем российская пшеница имеет лучшие продовольственные кондиции.

Переходя к Петербургу, Злочевский подчеркнул, что альтернативные маршруты экономически нецелесообразны без господдержки. Выделенные 9,7 млрд рублей — субсидия для РЖД, но неясно, какой объем реально поедет на Северо-Запад.

Портовые мощности также ограничены: Высоцкий зерновой терминал наращивает объемы, но его пропускная способность — 3 млн тонн в год, в перспективе 4–5 млн. При этом падение экспорта может составить около 40 млн тонн, если южные отгрузки не восстановятся.

Даже задействовав все альтернативные маршруты, включая Дальний Восток, компенсировать удастся не более половины выпадающих объемов. Поэтому приоритет — решение проблемы южных отгрузок.

Контейнерные перевозки зерна в мире мизерны из-за дополнительных затрат на флекси-танки и специализированную погрузку. Стоимость перевалки через контейнеры — около 20 долларов на тонну плюс 20 долларов за погрузку судна, что существенно выше комплексной ставки в Новороссийске (23 доллара за тонну).

Компания «Модуль» разработала технологию контейнерной погрузки через свои мощности в порту, но объем — порядка 70 тысяч тонн в месяц, или примерно 900 тысяч тонн в год. Это не спасет ситуацию при масштабах в десятки миллионов тонн.

Хранение в полимерных рукавах — освоенная технология, в прошлом сезоне так хранилось более 30 млн тонн зерна. Это дешевле элеватора и позволяет сохранить урожай, но не решает проблему денег для следующего цикла.

Экспортные проблемы уже угрожают осеннему севу: у производителей нет средств на зарплаты, кредиты, аренду земли, топливо. Если ситуацию не решить срочно, сев провалится, поскольку ждать три-четыре месяца уже поздно.

Злочевский предложил комплекс мер, включая компенсацию не менее половины провозной платы на дальние расстояния. Однако предыдущая скидка в 50% на расстояния свыше 1100 км фактически дала лишь 25% экономии и не сработала. Закупочные интервенции в объеме 1–3 млн тонн не повлияют на рынок.

Наиболее эффективное решение — восстановление южного экспорта через запуск зернового коридора, что позволит вывозить серьезные объемы без дополнительных затрат на альтернативных маршрутах. Это уже вопрос политики.

Злочевский подчеркнул, что в августе обычно начинаются массированные отгрузки нового урожая, но в этом году экспорт составил около 2 млн тонн против 5,7 млн в прошлом августе. Промедление невозможно: осенний сев требует средств уже сейчас.