Источник:
Когда-то роботы оставались атрибутом научной фантастики, теперь они стали повседневным инструментом для бизнеса. Компании всё активнее автоматизируют сварку, перемещение грузов, складское обслуживание, контроль производства и даже мониторинг сельхозугодий. К этому подталкивают кадровый дефицит, рост затрат на персонал и стремление к повышению эффективности.
Как отметил генеральный директор Wheelies (корпорация ITG) Дмитрий Кузьма, роботизация развивается десятилетиями, хотя не всегда воспринимается таковой. «Если говорить о том, где роботы уже давно внедрены — в первую очередь это производство. На заводах работают роботизированные руки, которые занимаются пайкой, сборкой, перемещением комплектующих. Даже кассы самообслуживания в ресторанах быстрого питания в каком-то смысле тоже можно считать роботами», — пояснил он.
Новый виток развития обусловлен двумя факторами: стремительным прогрессом искусственного интеллекта и машинного зрения, а также появлением большого числа мобильных роботов. Раньше робот был стационарной установкой с одной функцией, теперь всё больше машин способны самостоятельно перемещаться и работать в динамичной среде. Именно поэтому, по словам Кузьмы, наиболее заметные успехи сегодня наблюдаются в логистике и сельском хозяйстве.
Эксперт подчеркнул, что роботизированные решения в разных отраслях часто используют схожие технологии: навигацию, машинное зрение, работу без GPS, обмен данными с другими системами. Wheelies сосредоточилась на создании универсальной платформы взаимодействия. «Для полноценной автоматизации недостаточно просто поставить робота. Нужно, чтобы и сами задачи были автоматизированы, чтобы робот становился частью бизнес-процесса. По сути, мы говорим о своеобразной ERP-системе для роботов», — добавил Кузьма.
По мнению Кузьмы, дальнейшее развитие ИИ будет стирать ограничения для робототехники. Машины получают всё больше самостоятельности и в перспективе смогут не только выполнять задачи человека, но и участвовать в создании и настройке других роботов. «Если раньше обязательно нужен был человек, чтобы переставить оборудование или перенастроить его, то сейчас многие устройства способны делать это самостоятельно. Уже не так далеко время, когда одни роботы будут настраивать других», — считает он.
Основатель и CEO компании ISRobotics Николай Шадрин отметил, что сегодня наиболее востребованы решения для металлообработки, химической и пищевой промышленности. Одно из ключевых направлений — роботизированная сварка из-за дефицита квалифицированных сварщиков. Значительную часть проектов составляют комплексы обслуживания станков с ЧПУ: роботы автоматически подают заготовки, извлекают готовые детали и передают их дальше.
Шадрин привёл пример: «Если взять обычный станок с ЧПУ, оператор зачастую выполняет буквально несколько действий в течение часа: загрузил заготовку, извлёк готовое изделие. Всё остальное время он просто находится рядом со станком. Возникает вопрос — зачем использовать человеческий ресурс там, где робот способен выполнять такую работу без усталости и с одинаковым качеством?» При этом Шадрин подчеркнул, что роботизация не отменяет участия человека: принятие решений, анализ нестандартных ситуаций и творческие задачи остаются за людьми.
Ещё одно быстрорастущее направление — автоматизация складирования и упаковки. Популярность набирают роботы-паллетайзеры, которые снимают товары с конвейера, укладывают в короба и формируют паллеты для транспортировки. «Многие операции на производстве — загрузка, выгрузка, перемещение — однообразны, повторяются тысячи раз и зачастую физически тяжёлые. Некоторые изделия весят больше десяти килограммов. Когда человек поднимает такой груз весь день, он неизбежно устает. Поэтому вполне логично передавать подобные процессы автоматизированным системам», — пояснил Шадрин.
По словам руководителя отдела автоматизации производства и складов «ФОРМАТ КОДА» Андрея Казачкова, за последние годы роботизация наиболее активно развивается именно в складском сегменте. «Появление широкого спектра мобильных роботов — AGV, AMR, FMR и других классов — вывело на первый план именно процессы роботизации складов. Большинство операций в этом сегменте связано с перемещением грузов, поэтому потребность в мобильной робототехнике здесь особенно высока», — отмечает Казачков.
Эксперт обратил внимание, что предприятия сегодня сталкиваются не с дефицитом решений, а с их избытком. После ухода ряда западных поставщиков рынок быстро заполнили новые производители, прежде всего из Китая. Выбор подходящей технологии стал сложнее. «Ошибка при выборе роботизированного оборудования может обойтись предприятию чрезвычайно дорого. Если программное обеспечение ещё можно доработать или заменить, то неверно выбранные конвейеры, роботы или другие элементы инфраструктуры потребуют серьёзных дополнительных инвестиций», — считает Казачков.
В связи с этим, по мнению Казачкова, предприятиям необходимы инструменты моделирования, позволяющие заранее оценивать эффективность различных вариантов автоматизации. «ФОРМАТ КОДА» использует собственную имитационную модель склада на базе цифрового двойника для проверки сценариев до закупки дорогостоящего оборудования.
Дмитрий Кузьма отметил, что компания Wheelies фактически появилась как ответ на запрос рынка. Клиенты всё чаще рассматривают автоматизацию бизнес-процессов не только на уровне ПО, но и на уровне взаимодействия с роботизированными системами. Особенно востребованы технологии навигации и автономного перемещения в сложных условиях. «Мы видим очень большой интерес к алгоритмам, связанным с навигацией и работой без GPS. Когда сигнал есть, многие уже научились эффективно управлять техникой. А вот полёты и перемещение в условиях, когда его нет, остаются серьезным технологическим вызовом», — рассказал он.
Несмотря на ограничения на полёты беспилотников, отрасль продолжает активно развиваться. Для многих регионов и гражданских задач создаются условия для тестирования новых решений, что позволяет компаниям отрабатывать технологии для более широкого внедрения в будущем.
Вопрос экономической эффективности остаётся одним из главных аргументов как сторонников, так и скептиков роботизации. Универсального ответа, когда робот становится выгоднее человека, не существует. Андрей Казачков отметил, что рынок находится в точке пересечения двух тенденций: стоимость человеческого труда растёт, а роботизированные решения становятся доступнее. «Достаточно сложно установить точку, где робот становится выгоднее сотрудника», — добавил он.
Дмитрий Кузьма напомнил, что главная цель внедрения роботов — повышение экономической эффективности за счёт снижения операционных расходов. Многие проекты сталкиваются с проблемой: предприятия приобретают оборудование, но продолжают использовать прежние схемы, сохраняя почти тот же объём человеческого участия. «Одной из ключевых ошибок последних лет стало то, что мы активно внедряем беспилотные технологии для гражданских задач, но зачастую они не становятся по-настоящему беспилотными. Получается, что компания покупает дорогое оборудование, но продолжает платить людям, которые этим оборудованием управляют», — пояснил он.
Настоящий эффект роботизации начинается, когда техника получает возможность выполнять задачи самостоятельно: двигаться по маршруту, доставлять, поливать. «Именно на решение этой задачи мы и делаем основной акцент, — рассказал Кузьма. — Полный отказ от контроля со стороны человека в обозримом будущем маловероятен. Скорее изменится модель взаимодействия: один оператор сможет одновременно контролировать работу десятков роботизированных систем, вмешиваясь лишь при нестандартных ситуациях».
Николай Шадрин обратил внимание на скрытые расходы, которые предприятия часто не учитывают. Одна из распространённых ошибок — попытка автоматизировать отдельную операцию, не рассматривая весь производственный цикл. В качестве примера он привёл типичную задачу паллетирования: робот заменяет человека при укладке коробов, но после этого паллету нужно заменить, отвезти на склад, установить новую, выполнить упаковку. «Очень часто предприятие автоматизирует один участок процесса и считает задачу решённой. Но затем выясняется, что всё равно нужен человек, который будет менять паллеты, перевозить их или выполнять другие сопутствующие операции. Формально робот появился, а ручной труд никуда не исчез», — пояснил Шадрин.
Современные проекты всё чаще предполагают комплексную автоматизацию, включающую промышленные роботы, автоматические конвейеры, системы упаковки, паллетообмотчики и мобильные роботы. Кроме того, любое оборудование требует обслуживания, особенно в агрессивной производственной среде (цемент, сыпучие материалы).
Чем глубже интеграция роботов, тем острее встаёт вопрос безопасности. По мнению Дмитрия Кузьмы, одна из базовых угроз — надёжность платформ. «Если говорить совсем просто, самая большая опасность — это ситуация, когда что-то падает с неба просто потому, что сломалось. В пилотируемой авиации существуют очень жёсткие требования к испытаниям и сертификации, поэтому самолёты на нас практически не падают. А вот в отрасли беспилотников таких зрелых механизмов пока нет», — пояснил он.
О киберугрозах Кузьма сказал: «Современные средства радиоэлектронного воздействия становятся всё более доступными, а значит роботизированные системы должны быть готовы к потере сигнала или попыткам внешнего вмешательства. Очень важно, чтобы робот умел либо продолжать выполнение задачи, либо безопасно её завершать. Если связь потеряна, он должен корректно остановиться, приземлиться или перейти в безопасный режим».
Николай Шадрин считает, что тема кибербезопасности в промышленной робототехнике пока недооценена. По его словам, на практике компании выбирают радикальный путь защиты: «Мы стараемся максимально изолировать роботизированные ячейки. Не даём им подключаться к внешним сетям, не предусматриваем автоматических обновлений и по возможности исключаем любые лишние каналы взаимодействия с внешним миром. Это самый надёжный способ снизить риски». Если изоляция невозможна (например, для видеоаналитики с нейросетями), такие модули изолируют от остальных критически важных систем.
Внедрение роботов меняет требования к людям. Массовой замены человека машинами не произойдёт — скорее сотрудники и роботы будут дополнять друг друга. Николай Шадрин считает главным требованием новой промышленной эпохи способность человека быстро адаптироваться к изменениям. «Если сотрудник привык просто механически выполнять одни и те же действия и не анализировать происходящее вокруг, то в новой экономике ему будет всё сложнее находить своё место. Сегодня важнейшее качество — способность быстро осваивать новые инструменты и новые подходы к работе», — отметил он.
Шадрин также подчеркнул важность личной ответственности: «Любые технологии требуют ответственности за результат. Человек должен быть готов отвечать за решения, которые принимает, и за процессы, которыми управляет. Без этого эффективно работать в современной промышленности будет очень сложно».
Андрей Казачков обратил внимание на психологический аспект: на многих предприятиях сотрудники изначально воспринимают роботов как угрозу рабочим местам. «Необходимо, чтобы сотрудники понимали: робот не заменяет человека полностью, а лишь избавляет его от наиболее тяжёлых и утомительных операций», — объяснил он. В качестве примера он привёл внедрение WMS-систем в 2000–2010-х годах: сотрудники опасались автоматизации, но поняли, что новые технологии позволяют работать эффективнее.
Дмитрий Кузьма считает, что при грамотном внедрении роботизация не создаёт серьёзных изменений для большинства сотрудников. Современные предприятия уже используют цифровые процессы, ERP-системы и платформы управления. «Если процесс изначально выстроен правильно, то робот просто заменяет конкретную функцию, которую раньше выполнял человек. Для остальных сотрудников предприятия изменения зачастую вообще оказываются незаметными. Они просто видят, что по складу ездят роботизированные тележки вместо людей», — пояснил Кузьма.
Новые компетенции будут востребованы среди технических работников — инженеров, сервисных специалистов, наладчиков. Взаимодействие с роботами для обычных пользователей станет максимально простым. «Скоро постановка задач роботам будет мало отличаться от того, как сегодня мы ставим задачи коллегам через корпоративные системы. Пользователю не потребуется становиться IT-специалистом. Для этого и создаются специальные интерфейсы», — уверен Кузьма.
Импортозамещение стало одним из ключевых драйверов развития российского рынка автоматизации. Речь идёт не просто о замене зарубежных решений, а о формировании собственных компетенций. Николай Шадрин отметил, что российские разработки — дельта-роботы, коллаборативные комплексы — уже существуют и демонстрируют достойный уровень, хотя по удобству использования отечественным производителям сложнее конкурировать. «Для интегратора это не становится критической проблемой, мы умеем с этим работать. Но для конечного пользователя удобство системы играет очень большую роль», — пояснил он.
Шадрин уточнил, что большинство компонентов пока закупается за рубежом, в первую очередь в Китае. В России происходит сборка и адаптация под требования рынка. Полностью российскими такие системы назвать пока сложно.
Дмитрий Кузьма считает, что уход западных поставщиков освободил значительные сегменты рынка и дал импульс развитию отечественного ПО. «За последние годы появилось большое количество новых решений. Есть компании, которых раньше просто не существовало, а есть игроки, которые сумели занять лидирующие позиции на рынке. Освободившиеся ниши позволили привлечь инвестиции и запустить множество интересных проектов», — отметил он.
По словам Кузьмы, у России заметный потенциал именно в разработке ПО для роботизированных систем, тогда как в производстве аппаратной части сохраняется зависимость от зарубежных поставщиков. Однако постепенно развивается производство аккумуляторов, моторов, рам. «Наши инженерные школы всегда были сильны, и качественные программные продукты мы действительно умеем создавать», — добавил он.
Андрей Казачков рассказал, что «ФОРМАТ КОДА» разработала несколько решений, способных заменить зарубежные продукты в складской автоматизации (системы класса WCS/MFCS). Они не только воспроизводят базовый функционал, но и расширяют возможности, включая оптимизацию маршрутов, динамическое управление трафиком, мониторинг состояния оборудования. «В некоторых проектах она уже способна не только дополнить, но и полностью заменить зарубежное программное обеспечение», — отметил Казачков.
Несмотря на растущий интерес, массовое внедрение робототехники происходит не так быстро. Главным ограничителем остаётся экономика. Николай Шадрин пояснил: «Заказчики очень внимательно считают сроки окупаемости и понимают, что роботизированные решения — это не история про возврат инвестиций за год. Особенно если речь идёт не об одном роботе, а о полноценном автоматизированном комплексе». Он подчеркнул, что оценивать эффективность нужно комплексно, учитывая налоги, страхование, спецодежду, медицинские программы и другие затраты на персонал.
Дмитрий Кузьма отметил, что одна из главных сложностей — необходимость объединить огромное количество различных технологий в одном проекте. «Чтобы роботизация стала экономически оправданной, роботы должны быть максимально автономными. А для этого приходится одновременно соединять огромное количество компетенций. Нужны специалисты по программному обеспечению, по электронике, по связи, по машинному зрению, по работе с данными. Всё это должно работать как единое целое», — сказал он.
По мнению участников, снижение сложности внедрения и появление готовых экосистем станет ключевым фактором ускорения роботизации в ближайшие годы.
В прогнозах эксперты единодушны: роботизация будет ускоряться. Андрей Казачков провёл параллель с массовым внедрением WMS-систем на складах: количество сотрудников на рутинных операциях сократилось, выросла доля аналитиков. Роботизация, вероятно, пойдёт по схожему сценарию.
Николай Шадрин убеждён, что до 2030 года автоматизировано будет всё, что возможно автоматизировать. «Компании, которые не станут заниматься трансформацией своих процессов, рискуют остаться в прошлом. Любая организация, которая меняется, фактически продлевает своё будущее», — заявил он.
Дмитрий Кузьма ожидает прорывов в логистике и транспорте: «Безусловно, мы будем видеть серьёзные изменения в логистике и доставке — как на дальних маршрутах, так и на так называемой последней миле. Сейчас огромное количество компаний работает именно над этими задачами». Активное развитие ждёт и направления, где человеку работать сложно или небезопасно — мониторинг трубопроводов, линий электропередачи, лесных территорий, обнаружение пожаров, поисково-спасательные операции.
Кузьма прогнозирует, что в ближайшие годы жители городов начнут чаще сталкиваться с автономными курьерскими платформами, роботизированными пунктами выдачи, сервисными роботами в торговле. «Если ещё несколько лет назад человекоподобный робот воспринимался как редкий экспонат технологической выставки, то теперь подобные устройства постепенно становятся частью привычного городского пейзажа. То, что совсем недавно воспринималось как аттракцион или музейный экспонат, постепенно становится обыденностью», — отметил он.
Несмотря на разные сценарии, участники круглого стола сошлись во мнении: роботы уже перестали быть технологией завтрашнего дня. Они становятся частью экономики сегодня — сначала на складах и заводах, затем в логистике, а постепенно и в повседневной жизни каждого человека.
