Здесь пахло смертью и деньгами: костеобжигательный завод на Гутуевском

Те, кто работал на Гутуевском острове два десятилетия назад, помнят запах: смесь томленых костей, жира и горелого шашлыка. Сейчас от некогда экспортного завода остались только руины. Возникает вопрос, как такое произошло и почему участок никому не нужен.

Точное количество построек в лучшие времена неизвестно. До сегодняшнего дня на участке почти 5 гектаров уцелело около семи строений. Кадастр фиксирует лишь два здания в центре территории, возведенные в 1890 и 1939 годах.

Эти два здания отремонтировали и сдали в аренду. Ремонт был частичным: отверстия в стенах заложили кирпичом, окна переделали в двери и ворота, отчего фасады напоминают лоскутное одеяло. Остальные корпуса остались в запустении, и арендаторы вынуждены соседствовать с развалинами.

Четырехэтажное бетонное строение привлекло граффити-художников. После неофициального фестиваля на его стенах изобразили Эдемский сад.

Растительность здесь буйная — чертополохи высотой более двух метров встречаются только тут. Остатки костей, богатые азотом и фосфором, удобрили почву на много лет.

Запах переработки костей до сих пор ощущается при ветре со стороны ЗСД, хотя арендаторы говорят, что привыкли. Их главная проблема — мухи. «В прошлом году мух здесь были просто полчища, мы не знали, куда от них деваться и как с ними бороться», — рассказали они.

Отдельно стоит бывший фабричный склад. На стенах сохранились таблички с буквами «ОКЗ», в окнах — кованые решетки. Статус выявленного объекта культурного наследия спас его от полного разрушения, но внутри — обрушенные стены и балки перекрытий.

Однако так было не всегда. В прошлом на этом месте кипела работа — грязная, вонючая, но очень прибыльная.

Почему кости везли именно на Гутуевский остров? Ответ — в порту. Появление глубоководного Морского канала усилиями Путилова привело к развитию порта на острове, а вместе с ним — складов и производств.

Промышленники стремились сократить транспортные расходы, поэтому выбирали места с хорошей доступностью. Гутуевский остров идеально подходил: рядом порт, железная дорога и сеть рек с каналами для водной связи.

Остров стал промышленным районом: химические заводы, красильни, кожевенные и салотопенные производства соседствовали друг с другом. Отходы были зловонными, и их вывоз был дорог, поэтому костеобжигательные фабрики также обосновались здесь. С 1874 года работал Резвый завод Общества костеобжигательных заводов, вокруг которого сформировался кластер.

Главное предприятие началось в 1840-х годах, когда купцы Никита и Дмитрий Кобызевы основали костеобжигательный завод. На Гутуевский остров завод переехал в 1850-х после смерти Никиты. В 1859 году дело возглавил Михаил Кобызев, ставший первым директором Общества костеобжигательных заводов.

Краевед Андрей Кулик объясняет: «В XIX веке город наступал, требовались мощности, и сюда свозили заводы. Усадьбы исчезли, их место заняли химические, красочные и ткацкие фабрики. Создали кластер вредных производств».

Сырье было рядом: на Обводном канале находились Центральные городские скотобойни и Скотопригонный двор, где костей было в избытке.

Первоначально купили завод на нынешней Двинской улице, модернизировали и расширили. Производили костяную муку, клей, сало, удобрения, а затем костный уголь, костное сало и аммиачные соли. Костный уголь применяли в фильтрах, сало — для дезинфекции, соли — в фармакологии.

Краевед добавляет: «Из костей выпаривали костный жир, использовавшийся для жарки в трактирах. Костное сало, как потроха и мозги, было дешевым продуктом низшего сегмента общепита».

До появления своих заводов Россия экспортировала сырую кость, в основном в Англию. Англичане первыми оценили фосфорные удобрения из костей.

В 1865 году агрохимик Александр Энгельгардт в статье «Новый способ приготовления костяного удобрения» писал, что в 1862 году из России вывезли 368 000 пудов кости.

К 1874 году экспорт вырос до 1 147 000 пудов (около 19 тысяч тонн). В том же году основали завод «Резвый» и подобные предприятия в Варшаве и Сосновицах. Экспорт сырья снизился, а вывоз костяной муки увеличился.

Энгельгардт отмечал: в России насчитывалось 72 костяных завода, большинство мелкие. Только петербургское общество достигало производства в 1 миллион пудов.

С 1883 года на сырую кость ввели пошлину 10 копеек золотом, на молотую — 2 копейки. В том году экспорт составил:

• 471 000 пудов сырой кости,
• 802 000 пудов муки,
• 766 000 пудов угля.

Всего более 2 миллионов пудов, из них только четверть сырье. При 70% выходе на муку и уголь ушло не менее 2,2 миллиона пудов кости. Экспорт принес 2,6 миллиона рублей: кость стоила 18 рублей за килограмм, мука — 10,5 рубля, уголь — 12,9 рубля.

Кулик рассказывает, что к началу XX века Общество наладило сбор костей по всей стране, особенно из заволжских и приволжских губерний, откуда их везли по воде.

К 1913 году «Резвый» стал монополистом в Петербурге, филиалы открылись в Саратове и Ярославле. Правление на Адмиралтейском проспекте, среди руководителей упоминается промышленник Франц Утеман.

Переработка требовала особых методов: фосфорная кислота в кости связана. Энгельгардт писал, что кость обрабатывают паром под давлением, отчего хрящи и жир выходят, кость становится хрупкой. Так получали пареную костяную муку.

Позже кости стали нагревать с растворителями, такими как бензин. Жир отделяли, а продукт, по мнению Энгельгардта, был ценнее, так как сохранял клей.

После революции завод национализировали. В СССР он назывался «Костеобрабатывающий завод „Клейкость“». Краевед Александр Треугольников сообщил, что на 1 января 1917 года работало 235 человек, к 1932 году — 634. Конторский корпус № 1 надстроили.

После войны завод переименовали в Ленинградский клеевой завод. В 1968 году он пытался продать тонну удобрений за 5 рублей — смехотворную цену.

До начала 1990-х завод работал без модернизации, и его запахи оставались такими же, как в XIX веке. Кулик вспоминает: жители говорили, что при ветре в сторону Нарвских ворот площадь наполнялась удушающим запахом выпариваемых костей. В 1980-х кости все еще привозили.

В 2007 году завод закрылся: 24 апреля ООО «Клеевой завод» исключили из ЕГРЮЛ.

Прошло более 20 лет. Некоторые корпуса снесли, некоторые арендуют, один получил статус выявленного объекта культурного наследия. Но, по информации КГИОП, проектов реставрации не было. Этот статус лишь временно защищает здание.

По Генплану участок относится к зоне ТД1-2, предназначенной для многофункциональной застройки. Допускается строительство зданий до девяти этажей: офисов, торговых центров, гостиниц, НИИ, культурных, спортивных и медицинских объектов.

Несмотря на определенные планы, заявок от инвесторов не поступало. В Комитете по инвестициям сообщили, что договоров нет, участок не включен в КРТ.

Земля подготовлена к застройке, но не пользуется спросом.

Эксперт Дмитрий Лисицин (Группа ЦУР) считает, что место перспективно, но спрос ограничен. Он отметил: «В Петербурге много похожих площадок, город подходит для лофтов, но бизнес-возможностей меньше, чем в Москве. Такие проекты часто затухают. Даже судьба московского „Красного Октября“ долго была неопределенной. В Петербурге много исторической недвижимости, а инвесторов мало. Строить жилье на этом месте не имеет смысла, а ревитализация под лофты или офисы — логична. Это может стать частью одного из подцентров города. Но у города, кажется, нет особых планов. Все упирается в волю и деньги».