Источник:
Осенью на платформе «Смотрим» стартовал документальный сериал «Рожденные в СССР. 35 лет» — продолжение многолетнего проекта Сергея Мирошниченко. Каждые семь лет режиссёр возвращается к героям, родившимся в 1983 году, чтобы зафиксировать изменения в их жизни и в стране. Новый сезон, как и предыдущие, стал выразительным портретом эпохи, порой вопреки намерениям автора.
Источник:
У проекта был британский прототип — сериал Майкла Эптеда «На семь лет старше». Эптед позже продюсировал и первую отечественную серию. Однако британские дети, пережившие кризисы, забастовки и этнические конфликты, не сталкивались с тем, что выпало на долю советских и постсоветских сверстников. В новом сезоне много флэшбэков, позволяющих сравнить прошлое и настоящее участников. В первом выпуске семилетние Антон, Дима, Ася, Марина и другие говорили о Горбачёве и Перестройке на фоне распадающейся страны. В последующих сериях они рассказывали из гущи 90-х, становились свидетелями прихода Путина, укрепления вертикали власти, благополучия нулевых и кризисов десятых годов.
Нынешний сезон — пятый, самый длинный, состоящий из шести серий. До него дошли не все из первоначального состава. Бакинец Павлик исчез с радаров, литовец Альгис отказался участвовать в проекте, несколько человек уже умерли. Поэтому оставшимся уделяется больше внимания. В начале каждой серии появляется титр от режиссёра: «Мои герои намного честнее, чем я. Я бы не смог отдать свою жизнь на столь жестокий эксперимент, чтобы быть искренним перед зрителем долгие годы. И я им всем за это благодарен».
В этом есть правда — не каждый решился бы так раскрыться. Конечно, для взрослых людей, лишённых детской наивности, неизбежна некоторая игра на камеру, стремление показать себя с лучшей стороны. Но даже так полностью замаскироваться невозможно — всё равно выбираешь из того, что в тебе есть. Кому-то это даётся органично.
Вот первый герой, Антон, — из хорошей московской семьи, внук редактора газеты «Правда» и сам заместитель редактора «Man’s Health». Ему привычно и, кажется, лестно быть в кадре. Или Дима, машинист московского метро из рабочего района. Но тут другое — природная экстравертность и открытость, человеку бы на сцену. Или яркий грузинский парень Ладо, одинаково органично говорящий о боге и читающий в кадре рэп. Ленинградка Ася, в будущем музейный работник, не теряет язвительного, лукавого, творческого взгляда на протяжении всей жизни. Флэшбэк: маленькая девочка, важно качающаяся в кресле, вдруг выдаёт: «Вы видели когда-нибудь непуганых, вышагивающих важных цапель? Я — видела!» Ну — поэзия, почти Маяковский.
Кто-то, наоборот, по большей части застегнут, закрыт, как, например, дочь священника Марина из деревни Диево-Городище Ярославской области — и тем более важным кажется, когда всё-таки прорывается её откровенность — о детях, о боге, о бесконечном труде. Понятно, что задачей режиссёра было подобрать как можно более разнотипажных участников, составить пёстрый, наиболее общий портрет страны. Как это можно было угадать в двадцати детях в 1989-м? Конечно, искать как можно шире — и тем не менее кажется, что у Сергея Мирошниченко получилось каким-то чутьём уловить тех, за чьей жизнью будет интересно следить на протяжении десятилетий.
А может быть, при достаточно пристальном взгляде интересна любая судьба. Кто-то поражает остротой и яркостью детских суждений, а с возрастом словно тускнеет, повторяет общие места и довольствуется средним. Кто-то, наоборот, в давних флэшбэках робок и не блистает, а вот потом на удивление раскрывается. А кто-то уже в юности словно бы заранее отмечен роковой печатью — как Рита из посёлка Листвянка с берега озера Байкал. Умная, несгибаемая, уверенная в себе Рита, но с несчастьем, сидящем внутри. В этом сезоне кадры с ней — мемориальные: Риты не стало в 2015-м году. Испытываешь и нежность, и уважение, и раздражение, и конечно, жалость — особенно когда вновь на экране эти первоклассники из 1989-го, не знающие, что их ждёт. И они же тридцатипятилетние — усталые, бодрящиеся, повидавшие всякое, не научившиеся ничему, делающие выводы. Середина жизни.
Конечно, даже в документальном кино не обойтись без некоторой драматургии, выстраивания сюжета, арок, сопоставления контрастов — режиссёр этого, кажется, и не скрывает. Но всё равно, сам факт того, что жизни выстраиваются в драмы… Здесь чем меньше авторской руки, тем это наглядней. И самыми слабым здесь оказываются именно моменты, когда режиссёр сам входит в действие фильма. Понятно, что удержаться от авторского комментария трудно, но монотонные, тривиальные комментарии за кадром и бесконечные резонёрские сентенции здесь были нужны меньше всего.
Ещё хуже делается от саундтрека: какие-то хоралы, призванные добавить драматизма, и слишком очевидное «Прекрасное далёко» сразу превращают исследование-исповедь в утомительное листание чужого семейного альбома. Но, пожалуй, в том и сила проекта, что даже безвкусица не перебивает интерес к нему полностью. Не истребляет его смысл и вопиющие, буквально кричащие недосказанности и умолчания — без которых сегодня такое кино, пожалуй, не могло выйти на свет.
Съёмки шли во время и после пандемии, но даже про ковид здесь — едва намёком. А уж тот факт, что пятый сезон вышел сейчас, после 2022 года, освещает весь сезон, все жизни, все выборы поколения особым и откровенно трагическим светом. Но про новые времена здесь, конечно, ничего не сказано. Возможно, — говорит режиссёр в одном из свежих интервью, — в будущей серии об этом пойдёт речь.
