Цифровой домострой: баланс хайпа и экономии

Если раньше цифровизация строительства сводилась к замене бумаги на Excel и электронный документооборот, то теперь девелоперы активно обсуждают генеративное проектирование, ИИ-агентов, цифровые двойники и дома, управляемые со смартфона.

Участники отраслевой дискуссии единодушны: перемены в отрасли гораздо масштабнее, чем видно снаружи. Речь идёт не о внедрении отдельных сервисов, а о фундаментальной перестройке всей системы управления строительством — от первых эскизов до эксплуатации жилого комплекса.

Степень проникновения технологий можно оценивать по-разному, но очевидно: стройка перестала быть сферой, где процессы управляются «по звонку» или в таблицах. Руководитель департамента BIM компании АСКОН–Северо-Запад Кира Беспрозванная предложила рассматривать цифровизацию как эволюцию и как революцию.

По её словам, одни технологии просто переводят существующие процессы на новые рельсы — например, бумажный документооборот становится цифровым, но бизнес-логика согласования остаётся прежней. Другие же подходы принципиально меняют методологию проектирования и строительства.

«Раньше при обходе строительной площадки вели заметки в блокноте. Сейчас это уже фотографии, автоматически привязываемые к модели по GPS-координатам. А дальше будет дополненная реальность. То есть меняется не просто инструмент — меняется сама технология работы», — отметила Кира Беспрозванная.

Наиболее важным этапом цифровизации она назвала само строительство — из-за высоких затрат и серьёзных рисков. Девелоперы активно внедряют умные датчики, онлайн-планёрки, цифровые графики, интегрированные с BIM-моделью, что позволяет визуализировать процесс возведения как 3D-анимацию. Главная цель — не столько сократить сроки, сколько их выдержать.

«Простой строительной техники на площадке стоит очень дорого плюс есть ответственность за задержки перед дольщиками по 214-ФЗ. Поэтому любые технологии, которые помогают соблюдать сроки, сейчас оказываются максимально востребованы», — подчеркнула эксперт.

Генеральный директор группы компаний «Синтека» Илья Анисимов рассказал, что пришёл к автоматизации после кризиса 2008 года, когда рынку пришлось бороться за падающую маржинальность. «Когда спрос падает, а маржа сокращается, ты либо начинаешь зарабатывать эффективнее, либо просто вылетаешь с рынка», — заметил он.

Анисимов вспомнил, что первые попытки работать с 3D-моделями инженерных сетей появились у него ещё в конце 2000-х. Тогда полноценного BIM не существовало, но отрасль уже двигалась в этом направлении. Сегодня, по его мнению, BIM всё ещё не стал по-настоящему массовым инструментом.

Проблема в том, что многие строительные компании до сих пор работают в смеси мессенджеров, почты и таблиц. «Приходишь на стройку и спрашиваешь прораба: «Покажи, чем ты цифровизирован». И выясняется, что всё по-прежнему происходит через WhatsApp, Telegram, Excel и звонки. Есть крупные игроки, ушедшие далеко вперёд, но в целом по рынку уровень цифровизации пока слабоват», — констатировал он.

В «Синтеке» видят задачу цифровизации в устранении «ручного управления». Например, заявку на материалы нельзя отправить по телефону — только через цифровую систему. Передача инструмента между объектами фиксируется так же, как в каршеринге. Рынок придёт к экосистеме связанных сервисов, но не к единой универсальной платформе.

«Я не верю, что девелопер способен написать вообще всё сам. Но и в то, что существует одно коммерческое решение, которое закроет все бизнес-процессы, тоже не верю. Это всегда комбинация собственных разработок и внешних сервисов», — отметил Илья Анисимов.

Руководитель проекта цифровизации строительства холдинга AAG Владислав Митьков назвал ключевой задачей девелопера управление данными и выстраивание единой цифровой цепочки между проектированием и строительством. «Нам необходимо полностью оцифровать взаимодействие со всеми участниками процесса — проектировщиками, подрядчиками, техническим надзором. Это и хранение документации, и обмен данными, и проверка, и архивирование», — пояснил он.

Митьков отметил, что даже хорошо выстроенные цифровые процессы сталкиваются с ограничениями законодательства. «Мы можем полностью оцифровать выдачу предписаний или дефектных актов. Но потом всё равно приходится это распечатывать, подписывать вручную и нести бумагу в надзорные органы», — констатировал он.

Отдельным направлением цифровизации он назвал клиентский путь дольщика — от покупки квартиры до передачи ключей. Девелоперы стремятся сделать этот процесс максимально прозрачным. Однако универсального решения, закрывающего все задачи, на рынке нет — компаниям приходится собирать собственную экосистему из разных сервисов и затем интегрировать их.

Дискуссия о том, разрабатывать ли собственные решения или покупать готовые, идёт по всему рынку. Илья Анисимов подтвердил: отрасль приходит к пониманию, что единой платформы не появится. «Это всегда будет комбинация своих разработок и коммерческих решений. И главное здесь — не купить «волшебную кнопку», а научиться всё это между собой интегрировать», — считает он.

Михаил Малыхин, директор по развитию цифровых технологий холдинга SetlTech (Setl Group), рассказал, что для Setl Group цифровизация давно стала ключевым драйвером. «Все подразделения холдинга работают в рамках цифровых бизнес-процессов, а сама компания не только закупает внешнее ПО, но и разрабатывает собственные цифровые экосистемы с помощью IT-компании SetlTech», — пояснил он. В управлении проектами используются комплексные решения с собственной методологией — система управления строительством SetlSoftICONA, интегрированная с SAP. Среди последних разработок — сервисы Praktis.KS для подрядчиков и система цифровизации исполнительной документации Praktis.ID.

По словам Малыхина, осознанное внедрение цифровых инструментов на этапе строительства позволило достичь показателя передачи квартир с первого раза около 97%.

Директор по строительству Группы Аквилон в Санкт-Петербурге и Ленинградской области Андрей Бородин согласился, что цифровизация охватывает практически весь жизненный цикл проекта. «Самыми востребованными и при этом самыми развитыми остаются BIM- или ТИМ-моделирование, цифровой документооборот, а также решения для контроля стройплощадки: видеонаблюдение, IoT-датчики, дроны и лазерное сканирование», — считает он.

Тема BIM-моделирования стала обязательным пунктом отраслевых конференций, но реальное проникновение технологии пока скромнее, чем кажется. Андрей Бородин отметил, что скорость строительства напрямую влияет на экономику, поэтому цифровизация становится вопросом выживания. «В проектах Группы Аквилон BIM-моделирование активно применяется и позволяет заметно сократить объём бумажного документооборота. Однако сама по себе модель ещё не гарантирует качества. Эффективность BIM напрямую зависит от компетенций проектных организаций», — пояснил он.

В Setl Group проектирование полностью переведено на BIM-технологии. «BIM-модели помогают автоматически рассчитывать объёмы и стоимость работ, которые затем используют подрядчики при процентовании через сервис Praktis.KS», — говорит Михаил Малыхин. Он также отметил успехи в импортозамещении: за последние два года компания первой в России спроектировала жилой комплекс в отечественном ПК Renga, и эта практика масштабируется.

Кира Беспрозванная призвала отделять публичное представление о BIM от реального положения дел. «Тема BIM сегодня звучит на каждом строительном форуме как главный хедлайнер. Но если смотреть на практику, то по-настоящему эту технологию в РФ освоили лишь десятки девелоперов. Полноценное использование BIM — это не просто наличие трёхмерной модели для визуализации, а выстроенный бизнес-процесс, где данные из модели реально работают: по ним формируют ведомости объёмов работ, считают сметы, готовят тендеры», — заметила она.

Таких компаний пока немного даже в Петербурге. «В Северо-Западном федеральном округе работают сотни застройщиков. Но если говорить об уверенном применении технологий информационного моделирования, то в Петербурге это, наверное, верхний топ-15 девелоперов. А дальше — либо отлажены отдельные процессы, либо BIM отсутствует совсем. В регионах ситуация ещё скромнее: например, в Карелии или Калининградской области технология успешно используется буквально несколькими застройщиками», — подчеркнула Кира Беспрозванная.

Что касается цифровых двойников зданий на основе BIM, то в жилищном строительстве РФ можно вспомнить единичные примеры. Гораздо активнее эта технология применяется в промышленном строительстве, где цифровая модель критична на этапе эксплуатации — для мониторинга оборудования, моделирования новых процессов и тренировки персонала. Промышленность начала цифровизацию раньше, поэтому BIM и цифровые двойники там стали рабочими инструментами.

Главная проблема, по мнению участников, в том, что BIM до сих пор слабо связан непосредственно со стройкой. Пока исполнительная документация формируется в 2D, говорить об эксплуатации объекта с помощью цифровой модели сложно. Владислав Митьков рассказал, что в AAG BIM-модели внедрены как обязательная часть проектного процесса, но девелопер постоянно ищет баланс между глубиной моделирования и экономической эффективностью.

«Мы можем потребовать от проектировщиков смоделировать буквально всё — вплоть до каждой опоры инженерных систем. Но потом возникает главный вопрос: а что мы реально получим от этой детализации и окупятся ли эти трудозатраты?» — отметил он. Одна из ключевых проблем — дефицит компетенций. Понимание модели должно быть у всей команды, включая производственно-технические отделы. Сотрудник ПТО должен уметь самостоятельно получать данные из модели, но таких компетенций на рынке пока очень мало.

При этом AAG уже использует BIM не только для проектирования, но и как инструмент продаж. Модели помогают клиенту буквально «пролететь» над будущим кварталом, увидеть вид из окна и оценить окружающую застройку до начала строительства. Что касается цифровых двойников в эксплуатации, девелоперы пока только присматриваются. «Конечно, в идеальной картине хотелось бы видеть диспетчеризацию, данные с датчиков, визуализацию всех процессов в модели. Но пока это очень дорогая история, которая требует серьёзных вложений и инфраструктуры», — отметил Митьков.

Илья Анисимов добавил, что экономический эффект BIM становится очевиден уже на этапе проектирования инженерных систем. Он вспомнил типичную проблему: воздуховоды, канализация и другие коммуникации конфликтовали между собой на стройке. «Когда проектируешь не в 3D, монтажники потом буквально упираются воздуховодом в канализацию, и начинается бесконечная переделка: где-то опустить потолок, где-то переносить коммуникации, пересчитывать сметы», — рассказал он.

Возможность заранее выявлять коллизии — главный аргумент в пользу BIM. Второе преимущество — автоматизация спецификаций и расчётов. «Проект постоянно меняется: то окна другие, то этаж добавили, то функционал помещения поменяли. А спецификации проектировщики раньше пересчитывали вручную. Когда же модель всё считает сама — это уже совершенно другой уровень экономики», — пояснил Анисимов.

Он добавил, что его компания потратила огромные ресурсы на создание библиотек элементов для Revit, так как готовых решений тогда не существовало. Но эти вложения позволили проектному подразделению зарабатывать эффективнее. При этом внедрение BIM — всегда история про долгосрочное мышление руководства.

Отдельная тема — нормативные ограничения. Кира Беспрозванная отметила, что российскому рынку не хватает понятных и обязательных стандартов BIM-моделирования; существующие документы носят рекомендательный характер, а небольшие девелоперы не понимают, как формулировать требования. «Очень часто компании копируют стандарты крупных игроков или зарубежные требования. Но они нередко уже неприменимы в российских реалиях. Есть замечательный пример Архитектурного бюро Setl, которое разработало внутренние стандарты проектирования в российской BIM-системе Renga — они в том числе транслируются подрядчикам», — пояснила она.

Владислав Митьков согласился, что часть существующих требований избыточна. «Если бы все эти нормы были обязательными, мы бы, наверное, до сих пор не смогли сдать ни одного проекта», — заметил он. По его словам, девелоперам сегодня бессмысленно пытаться сразу повторить цифровой уровень крупнейших федеральных компаний.

Посчитать прямую окупаемость технологий в строительстве сложно. Илья Анисимов сравнил этот вопрос с попыткой измерить эффект от здорового образа жизни. «Это примерно как спросить: «Если я брошу курить, насколько дольше проживу?» Прямого ответа нет. Но ты понимаешь, что это точно правильно», — заметил он.

Анисимов рассказал, что его собственная история цифровизации началась после болезненного финансового провала на проекте в середине 2000-х, когда он участвовал в строительстве коммерческих объектов у аэропорта Пулково и ушёл в убыток из-за отсутствия прозрачного контроля закупок. Тогда он понял: главная задача цифровизации — возможность в любой момент видеть реальную картину проекта.

«Я хотел в момент подписания счета понимать буквально несколько вещей: укладываюсь ли я в бюджет, не покупаю ли лишнее и не заказывают ли мне что-то повторно. Всё. С этого и началась моя цифровизация», — пояснил он.

При этом Анисимов подчеркнул, что не вся цифровизация должна быть тотальной. «Есть вещи, которые действительно дают эффект, а есть истории, где пока непонятно, зачем тратить ресурсы. Например, чрезмерно детализированные BIM-модели. Тут нужен рациональный подход», — считает он.

Кира Беспрозванная согласилась, что экономический эффект от внедрения технологий редко сводится к одной цифре — он складывается из многих параметров: сокращения сроков, экономии материалов, минимизации ошибок. BIM позволяет выявлять коллизии на этапе проектирования, когда исправление обходится дешевле, чем на стройплощадке. Кроме того, цифровая модель ускоряет внесение изменений.

«Когда заказчик или экспертиза выдают замечания, проектировщику достаточно внести корректировки в модель — и все ведомости, спецификации, чертежи перестраиваются автоматически. Это справедливо для всех современных BIM-систем, в том числе российской Renga», — рассказала она.

Отдельно она остановилась на системах класса «Среда общих данных» (CDE) для прозрачного управления проектом и электронного согласования — именно здесь девелоперы видят один из самых ощутимых эффектов. «Наша система Pilot-BIM уже много лет применяется у ведущих застройщиков Петербурга», — говорит Кира Беспрозванная.

Илья Анисимов привёл пример: на стройке рабочие смонтировали вентиляционную магистраль по устаревшей версии проекта, потому что на площадку попали неактуальные чертежи. Современные системы документооборота исключают такие ситуации. По словам Киры Беспрозванной, строители физически не могут получить доступ к неутверждённой документации: система выдаёт только актуальные версии, а согласования проходят по настроенным маршрутам.

Цифровизация сокращает и скрытые издержки — например, время высокооплачиваемых специалистов. «Можно посчитать экономию на закупке бумаги и обслуживании плоттеров. Но гораздо сложнее оценить, сколько времени высвобождается у ГИПов, технических заказчиков или руководителей проектов. И на текущий момент зачастую системы управления проектными данными дают бизнесу больший эффект, чем BIM», — отметила она.

Владислав Митьков признал, что девелоперам сложно точно оценивать экономику цифровизации. Внедрение любой системы — долгий и затратный процесс, включающий покупку продукта, обучение, интеграцию, перестройку процессов и работу с подрядчиками. «Это не история «купили систему — и сразу начали экономить». Наоборот: сначала компания тратит огромное количество ресурсов на внедрение, инструкции, обучение, адаптацию подрядчиков. И этот процесс может длиться годами. Даже внедрение, казалось бы, простой тендерной площадки требует серьёзного изменения внутренних процессов. Сотрудникам приходится перестраивать привычную логику работы, осваивать новые инструменты. Люди раньше работали «как удобно», а теперь мы заставляем процесс быть прозрачным», — рассказал он.

Участники сошлись во мнении: настоящая ценность цифровизации становится заметна не в момент внедрения, а когда компания уже не может работать по-старому.

Ещё несколько лет назад системы «умного дома» были атрибутом дорогих проектов. Сегодня цифровые сервисы постепенно становятся частью даже массового жилья, хотя под этим термином понимают разный набор технологий.

Татьяна Файнблит, директор по внедрению цифровых сервисов ГК «А101», отмечает, что в комфорт-классе «умный дом» пока остаётся на базовом уровне. «Безопасность в таких случаях обеспечивается за счёт камер видеонаблюдения в общих зонах, но без сложной аналитики. В премиальном сегменте подход принципиально иной. Здесь девелоперы фактически строят полноценную цифровую экосистему здания: с зональным климат-контролем, мультирум-системами, интеллектуальными замками, аналитикой видеопотока в реальном времени и глубокой интеграцией инженерных систем», — рассказала она.

В премиум-классе речь идёт уже о полноценной BMS-инфраструктуре, позволяющей создавать индивидуальные сценарии управления квартирой и домом. Соответственно различается и стоимость решений.

«Для типового дома комфорт-класса на 100–120 квартир затраты на внедрение «умного дома» составляют примерно 15–25 млн рублей, или около 60–150 тысяч на квартиру. В премиальных проектах цифры значительно выше: только общедомовая инфраструктура и централизованные системы управления могут стоить более 30 миллионов, а оснащение одной квартиры начинается примерно от 350 тысяч», — рассказала Татьяна Файнблит.

Самыми дорогими элементами остаются BMS-системы, инженерное оборудование и интеллектуальное видеонаблюдение с аналитикой, требующее отдельных серверных мощностей и дорогостоящих лицензий.

Андрей Бородин рассказал, что в проектах компании используется собственная цифровая платформа inHOME, встроенная в концепцию «разумного девелопмента». Система внедряется на этапе проектирования и ориентирована на повышение комфорта жителей. Она постоянно дорабатывается после ввода объектов в эксплуатацию.

Илья Анисимов отмечает важность того, чтобы жители почувствовали ценность цифровизации на собственном опыте. «Например, меня поражают не какие-то космические технологии, а простые вещи: шлагбаум открывается автоматически, дверь в подъезд — через телефон, курьер звонит в приложение, а я могу открыть ему дверь вообще из другого города. Именно такие бытовые сценарии и формируют сегодня новое представление о нормальном уровне комфорта. Даже отсутствие необходимости каждый месяц вручную передавать показания счётчиков — это счастье для любого человека», — рассказал он.

Владислав Митьков подтвердил, что системы контроля доступа и «умные» сервисы становятся одним из главных направлений. В проектах AAG уже несколько лет используются цифровые замки с карточками, кодами доступа и удалённым управлением. Однако он напомнил, что любая технология влияет на стоимость жилья и эксплуатационные расходы. «Все эти системы — умные счётчики, цифровые сервисы, автоматизация — в любом случае ложатся в экономику проекта. А значит, в конечном итоге частично оплачиваются жильцами», — отметил он.

Участники обсуждения сошлись во мнении, что рынок приходит к новому потребительскому стандарту: цифровые сервисы перестают быть премиальной опцией и становятся частью базовых ожиданий покупателей.

Если стройка и BIM ещё переживают этап адаптации, то продажи недвижимости уже фактически стали цифровыми. Татьяна Файнблит отметила, что цифровые технологии особенно глубоко проникли именно в сферу продаж. Основой стали онлайн-шоурумы, интерактивные конфигураторы и 3D-туры.

«Клиент сегодня может не просто посмотреть квартиру, а буквально собрать её под себя в режиме реального времени: выбрать отделку, планировку, дополнительные опции — и сразу увидеть итоговую стоимость. Веб-платформы и чат-боты, интегрированные с CRM-системами, уже фактически превратились в круглосуточных цифровых консультантов. Они принимают заявки, рассчитывают ипотеку в интеграции с банками и автоматически сегментируют клиентов для менеджеров», — поясняет Татьяна Файнблит.

Эта автоматизация позволила девелоперам расширить географию продаж: квартиру можно покупать дистанционно из любой точки страны. Главный вопрос — можно ли превратить покупку жилья в такой же простой сценарий, как заказ товара в интернет-магазине. Файнблит уверена: технически и юридически рынок к этому уже готов. Основным ограничением остаётся психология покупателей — даже при полностью онлайн-сделке большинство клиентов хотят хотя бы коротко поговорить с менеджером.

Андрей Бородин также считает, что значительная часть сделки уже перешла в онлайн. Сегодня покупатель может дистанционно забронировать квартиру, получить ипотечное одобрение, подписать договоры и зарегистрировать сделку без посещения офиса. «Для клиента это экономия времени и возможность купить жильё из любой точки страны, а для девелопера — ускорение сделок и расширение аудитории. Поэтому в определённом смысле квартиру уже действительно можно купить «как в интернет-магазине»», — отмечает он.

Блок продаж в Setl Group полностью работает в цифровой среде, подтвердил Михаил Малыхин: это касается CRM-систем, сервисов для агентств недвижимости и полностью цифровых сделок для покупателей. «Особенно заметны изменения в сфере удалённых сделок: онлайн-ипотеки, электронной регистрации в Росреестре и дистанционного подписания документов», — добавил он.

Главный барьер цифровизации сегодня — не покупка ПО, а необходимость перестраивать саму логику работы компании. Как отмечает Андрей Бородин, самое сложное — не внедрить отдельное решение, а добиться, чтобы разные системы начали «разговаривать» друг с другом. «Цифровизация требует унификации процессов, единых стандартов данных и серьёзного изменения внутренних регламентов. Вместе с этим приходится развивать новые компетенции сотрудников — иначе даже самые современные сервисы остаются дорогой надстройкой над старой системой работы», — пояснил он.

Владислав Митьков добавил, что технологии упираются в организацию процессов. Рынок переполнен цифровыми продуктами, но большинство компаний не выстроили базовую цифровую инфраструктуру. «Мы сейчас сталкиваемся с огромным количеством предложений, особенно вокруг AI и агентов. Но пока у компании не автоматизированы базовые бизнес-процессы, внедрение всего этого — зачастую просто ради хайпа. Нужно сначала наладить обмен данными между своими системами, а уже потом думать об искусственном интеллекте», — считает эксперт.

Проблема не только в выборе решений, но и в их разрозненности: каждый сервис предлагает своего AI-помощника для закупок, документооборота или обучения персонала. В итоге компания получает набор не связанных между собой «умных» модулей. «Идеале девелоперу нужен собственный центр обработки данных и собственная обученная модель, которая сможет работать со всеми внутренними системами. Но это огромные трудозатраты, тысячи часов работы и очень серьёзные компетенции», — пояснил Митьков.

По мнению Ильи Анисимова, рынок в ближайшие годы столкнётся с куда более серьёзной трансформацией. Искусственный интеллект начнёт менять сами профессии в девелопменте. «Сейчас технологии дошли до такого уровня, что искусственный интеллект уже способен разводить инженерные сети практически автоматически. Ему задают параметры — сколько диффузоров нужно в помещении, какие ограничения по высоте потолков, какие диаметры использовать, — и он за минуты строит схему. Я думаю, что проектировщики в ближайшие пять лет очень серьёзно почувствуют эти изменения», — рассказывает он.

Ещё недавно разработка полноценного цифрового продукта занимала месяцы, а теперь некоторые задачи решаются за несколько дней. «Генеративное проектирование уже позволяет в реальном времени менять концепцию квартала: увеличить количество машиномест, изменить квартирографию, пересчитать инсоляцию, посмотреть виды из окон. Раньше такие изменения занимали месяц. Сейчас — минуты», — обрисовал картину Анисимов.

Следующим этапом станет отказ от привычных интерфейсов и отчётности в пользу AI-агентов. «Человек не хочет изучать бесконечные дашборды и фильтры. Он хочет просто спросить систему: сколько мы потратили на арматуру в феврале, у какого поставщика была лучшая цена, сколько раз сотруднику поднимали зарплату. И агент должен сразу дать ответ. Мне кажется, это уже настоящая революция», — резюмировал он.

Но пока рынок только ищет рабочие сценарии применения AI. Владислав Митьков подчёркивает, что большинство решений плохо адаптированы под российские нормативы и строительную специфику. «99% таких сервисов — зарубежные. Они не учитывают наши нормы, наши стандарты, наши подходы к проектированию», — пояснил он.

Отдельным вызовом становится безопасность данных. Кира Беспрозванная обращает внимание, что для строительных компаний особенно чувствителен вопрос хранения информации. «Очень важная тема — безопасность. Особенно когда речь идёт о подключении AI к разным корпоративным системам и базам данных. Это касается и зарубежных, и российских решений», — подчеркивает она.

Рынок всё равно будет двигаться в сторону интеллектуальных сервисов, которые смогут собирать информацию из разных систем и выдавать готовый результат по запросу пользователя. «Уже появляются решения для «умного поиска», которые могут подключаться ко всем корпоративным системам предприятия — от Битрикс до ERP. Ты просто задаёшь вопрос — например, история работы с подрядчиком или все актуальные данные по проекту, — а система собирает ответ из разных источников. Пример — решение Content AI Intelligent Search, которое в том числе работает с Pilot-BIM. Пока это только начало, но, скорее всего, такие технологии будут определять рынок и дальше», — рассказала Кира Беспрозванная.

Ещё одним перспективным направлением она называет AR-технологии — дополненную реальность на стройке. «Например, при стройконтроле можно навести планшет на стену и увидеть, где по проекту должна проходить труба или другая инженерная сеть. И сразу понять, что где-то забыли предусмотреть отверстие или что-то смонтировано неправильно. Конечно, для этого необходима актуальная BIM-модель», — пояснила эксперт.

Даже самые активные сторонники цифровизации признают: рынок пока только подходит к новому этапу трансформации. Главной задачей ближайших лет станет не погоня за модными технологиями, а создание работающей цифровой среды, в которой все процессы — от проектирования до эксплуатации — действительно будут связаны между собой.