Триада во имя Отечества: уроки 1905 года

В условиях военного времени государство не может позволить себе слабость — эту мысль подчеркнули участники сессии «1905: революция и реформы. Уроки истории» на ПМЮФ. Спикеры предупредили, что предоставление гражданских свобод неподготовленному обществу может привести к революционным потрясениям.

Ректор РГГУ Андрей Логинов задал историко-ценностную рамку, напомнив о триаде Уварова: «Православие, Самодержавие, Народность». По его мнению, власть поторопилась с либеральными реформами, что и спровоцировало революцию 1905 года. Октябрьский манифест Николай II даровал парламентскую монархию и гражданские свободы обществу, не готовому к ним. В результате в Думу пришли сначала кадеты, а затем эсеры, которые использовали парламент для борьбы с властью.

«Были отменены цензуры, была убрана охранка из многих сфер жизни. В общем, действительно, обществу были предоставлены возможности выразить свою гражданскую зрелость. Но зрелости не было», — отметил Логинов.

Модератор Михаил Швыдкой усомнился в достаточности лишь идеологической формулы. Он указал на экономические причины: в 1890-х на европейский рынок вышло дешевое американское зерно, в России были неурожаи, а политика «не доедим, но вывезем» вызвала напряжение в крестьянстве. Столыпинская реформа не успела снять противоречия, а рост населения привел к дефициту земли, что породило «бунт молодежи».

Константин Малофеев, основатель «Царьграда», назвал уваровскую триаду «чеканной идеологией» России. Он раскритиковал либерализм Николая I по отношению к декабристам: «Приговор был слишком гуманен, и разослали этих декабристов по Сибири, как потом бандеровцев по Украине». По его словам, реформы Александра II и создание Госдумы после 1905 года были ошибками, так как уступки верховной власти ведут к заговорам в воюющей стране.

«Мы — воюющая страна. И мы должны понимать, что верховная власть — это то, что не просто нас объединяет, а что является символом. И поэтому уступки, любые уступки верховной власти обязательно приведут к таким же последствиям, как тогда», — заявил Малофеев.

Владимир Мединский, помощник президента, не согласился называть Манифест 17 октября ошибкой, назвав его политтехнологически грамотным, однако отметил, что оппозиция без ответственности к 1917 году подорвала власть. Он также указал, что в Первую мировую войну в России продолжали работать общегражданские механизмы управления — Дума, свободная пресса, — в то время как в Австро-Венгрии парламент распустили. «Война требует военных методов управления», — подчеркнул Мединский.

Министр юстиции Константин Чуйченко напомнил о юридическом аспекте: события 1905 года следует рассматривать с точки зрения государства и права. Он поддержал пересмотр дела Веры Засулич, признав её виновной в терроризме по заказу иностранного государства. Чуйченко поставил вопрос: нужен ли России парламентаризм? — но ответа не дал. Однако он сформулировал триаду Минюста: «защита прав и законных интересов граждан, обеспечение верховенства закона и укрепление государственности».

«Главный урок из революции девятьсот пятого года — государство не может позволить себе быть слабым», — резюмировал Чуйченко. Швыдкой подвел итог, призвав в поиске баланса интересов помнить об интересах Отечества.