Аутизм в Петербурге: цифры, истории, проблемы

Ученые из университета «Сириус» под руководством доктора психологических наук Елены Григоренко в апреле 2026 года опубликовали первое отечественное исследование распространенности расстройств аутистического спектра (РАС). Они изучили 34 тысячи школьников от 7 до 10 лет и выяснили: аутизм есть у 2,2% детей. Официальные же данные показывают лишь 0,041% (0,41 случая на 1000 детей) — это в 29 раз ниже среднемирового показателя в 3,2%.

Ранее профильные организации опирались на оценки ВОЗ и Минздрава России — примерно 1 случай на 100 детей. В Петербурге на 2024 год, по данным Росстата, зарегистрировано 1299 детей и 101 взрослый с диагнозом «аутизм». Депутат Законодательного Собрания Павел Крупник, который глубоко погружен в тему, считает, что реальное число людей с РАС в городе может достигать 56 тысяч.

«Я думаю, таких случаев будет больше. В контексте ковида, психологических травм из-за СВО, социального неравенства и постоянного стресса. Условно: женщина беременна, муж на передовой, получил ранение или умер, она за него переживает, ребенок может родиться с осложнениями. У матерей особенно много стресса и забот», — говорит Крупник.

Депутат регулярно посещает инклюзивные мастерские и классы, где учатся дети с РАС. Он убежден, что существующую систему помощи нужно менять коренным образом. «Всё плохо устроено», — так он охарактеризовал текущую ситуацию.

Крупник считает, что большинству детей с аутизмом лучше учиться отдельно, в небольших группах, где можно применять особые методики. В обычном классе на 30–40 человек учитель не может уделять достаточно внимания особенному ребенку, а сам ученик нередко сталкивается с насмешками или изоляцией. «Этому человеку нужно постоянное внимание, учеба по отдельной программе, работа с психологами. Аутист — это человек, который живёт в своём мире. И чтобы он проявил все заложенные в нём скрытые таланты, нужна определенная, сложная работа», — поясняет депутат.

Он подчеркивает важность ранней диагностики: родителям не стоит скрывать особенности ребенка от школы, иначе можно упустить время для обучения речи и бытовым навыкам. По мнению Крупника, ориентироваться на достижения нейротипичных сверстников для многих аутистов бессмысленно — нужна своя траектория. Например, кому-то хорошо дается монотонный труд: «К примеру, в метрополитене на мойке. Заходит вагон, надо нажать кнопку, чтобы автоматически мыло. Вы пойдете на такую работу? А есть ребята, которые могут и хотят этим заниматься».

Сейчас, по словам депутата, государство вкладывает в образование аутистов большие деньги, но эффект минимальный. Системного трудоустройства нет, и многих после школы ждет жизнь за счет родителей или психоневрологический интернат (ПНИ). Есть хорошие частные инициативы — мастерские «Простые вещи», инклюзивное кафе «Огурцы», центр «Место для жизни», но их недостаточно.

«Если мы создадим специальные лакуны, то ребёнок может приносить пользу обществу, себе и своей семье. Насколько я знаю, в Швеции есть опыт создания целого комбината аутистов: они там учатся, получают профессию, а потом там же работают в специальных цехах. У каждого своя зарплата, своя карточка, это самостоятельные люди», — рассказывает Крупник. В Швеции основной подход к образованию и трудоустройству людей с РАС — инклюзия, но часто используются малые группы в обычных школах. Работодатели получают государственные выплаты на создание условий для сотрудников с РАС.

Позитивный опыт сопровождаемого проживания в условиях квартир показывают петербургские благотворительные организации. Уникальный для России пример отдельной среды для детей с аутизмом — школа № 755 (Региональный центр аутизма), где работают сильные методисты. Но такая школа одна. Чтобы выстроить полноценную систему, нужно больше квалифицированных педагогов с достойной зарплатой. «Сейчас выгорание страшное и у родителей детей с РАС, и у учителей. Кто-то уходит в частную практику. Необходимо повысить зарплаты, потому что за 35 тысяч лишь единицы готовы работать с особенными детьми», — отмечает Крупник.

Депутат выступает за использование работающих методов, в том числе нестандартных: «Знаете аэротрубу на Крестовском? Есть невероятные педагоги, которые занимаются там с ребятами-аутистами. Я недавно вместе с ними полетал. Страшно, и я ничего даже поделать с собой не умел. А они там финтиля выписывают! И бывает так, что это дает результаты». Некоторым детям такие занятия помогают заговорить.

Главным шагом, который предпринял Крупник для изменения ситуации, стало создание мастерских в Сестрорецком технологическом колледже им. Мосина. Колледж получил дополнительное финансирование из городского бюджета по инициативе депутата. Там появятся условия для обучения людей с ОВЗ профессиям оператора уборки, печатного оборудования, горничной, а также усилят направления IT и кулинарии. Колледж заключил соглашение со школой № 755, чтобы перенять методики. Новые мастерские заработают с 1 сентября 2026 года.

Примеры успешной социализации вдохновляют. Молодой человек Илья освоил работу курьером: запомнил расположение административных зданий и доставляет документы. «Он каждое утро встает в одно и то же время и приходит на работу. Ему главное — ходить и быть нужным», — говорит Крупник.

Братья Александр и Михаил жили в аварийной квартире без пола, воды и газа, пока им не помогли фонд «Антон тут рядом», соцработники и депутат. Братья начали заниматься в столярной и IT-мастерских, научились программировать и ремонтировать технику. Квартиру полностью отремонтировали. Сейчас братья работают в региональном офисе «Газпром нефти», обучая нейросети для АЗС. «Квартиру буквально изъяли из пространства. Убрали то, что изображало пол и стены. Все с нуля сделали. Это другая квартира фактически уже», — рассказывает Михаил.

Директор Ресурсного центра «Антон тут рядом» Полина Толстова говорит, что братья стали интересными и разносторонними людьми: обсуждают кино, ходят на выставки. Сам фонд начинался с центра на Троицкой, открытого Любовью Аркус в 2013 году. Сейчас у фонда несколько площадок, включая Центр сопровождаемого трудоустройства на Невском проспекте, квартиры сопровождаемого проживания, а также Ресурсный центр на Заозерной улице, куда переехали в апреле 2026 года.

Фонд работает с аутичными взрослыми, подростками и детьми. Инклюзивный детский сад закрыли в 2023 году и переформатировали в Ресурсный центр — первый в городе. «Инклюзивная модель оправдала ожидания: детям в ней комфортно. Сейчас в консультационной службе вместе с родителями мы разбираем конкретные ситуации, чтобы понять: кому больше подходит инклюзивная среда, кому малые группы в коррекционной школе, ресурсный класс в общеобразовательной школе, надомное или семейное образование. Здесь нет универсального решения», — объясняет Полина Толстова.

Фонд проводит онлайн-курсы для специалистов и родителей, конференции, оказывает юридическую помощь, содействует трудоустройству и организует музыкальный фестиваль (в 2026 году пройдет 26 августа в «Севкабель Порту»). «За время нашей работы несколько тысяч человек обратились в фонд за помощью и заполнили заявку, чтобы встать в лист ожидания. К сожалению, мы не можем принять такое количество людей на свои программы, для этого наших ресурсов недостаточно», — говорит Толстова.

Специалисты фонда консультируют людей из разных регионов. Иногда после консультаций родители создают свои НКО или добиваются открытия ресурсных классов в школах. «Чтобы полностью удовлетворить запрос, понадобилось бы открыть много площадок фонда в каждом районе города. У нас такой возможности нет. Масштабировать наш опыт на государственные начала невозможно, пока в системе образования не будет профильных программ с доказательными практиками», — отмечает Толстова.

К доказательным практикам относятся прикладной анализ поведения, системы альтернативной коммуникации, адаптивная физкультура, коммуникативные группы, визуальная поддержка. Пока многое держится на энтузиазме родителей и учителей. Например, одна мама студента фонда добилась создания ресурсного класса в общеобразовательной школе, сотрудничества с поведенческим специалистом и даже сделала дружелюбным к аутизму церковный приход, который посещает с сыном.

Фонд также запустил проект «Родители тут рядом» — адресную помощь пожилым родителям детей с аутизмом. «Первый сбор открывали для Евгения и его близких. У его мамы диагностировали рак, она не могла водить сына на занятия. Молодой человек не умел самостоятельно ухаживать за собой в 17 лет. Ему необходимо было ходить на занятия, чтобы научиться этому», — вспоминает Толстова. Специалисты обучили Евгения бытовым навыкам, семья получила юридические и психологические консультации.

Еще одна история — аутичного художника, который пришел в подростковый проект фонда. Его заметили кураторы выставок, и теперь он развивает свой арт-проект как независимый художник. «Нужно больше фондов. Больше поддержки родителям, учителям, возможностей для образования и трудоустройства аутичных людей. Если тенденции сохранятся, дальше будет лучше», — резюмирует Толстова. Она отмечает, что самой нежелательной перспективой остаются ПНИ. Идея распределенной опеки (между интернатом, родственниками и НКО) пока не реализована — Госдума отклонила законопроект в 2025 году.

Другой известный инклюзивный проект Петербурга — мастерские «Простые вещи». Они начались с мечты психолога Маши Грековой. В 2018 году на президентский грант закупили оборудование, открыли швейную и столярную мастерские, позже — инклюзивное кафе «Огурцы» и цветочный магазин «Растим». Работало инклюзивное пространство «Нормальное место», но его закрыли в июле 2025 года; сейчас думают о перезапуске в другом городе.

В мастерских «Простых вещей» на человека с особенностями приходится один педагог, в кафе — двое обычных сотрудников на одного помощника с особенностями. «Внутри нашей философии не нужно иметь специального образования, чтобы научиться взаимодействовать с людьми. У нас есть специалисты в команде, которые помогут разрулить сложные ситуации, есть дополнительное обучение», — говорит Грекова. Диагноз не основополагающий — примерно 30% сотрудников с особенностями имеют РАС.

В 2025 году нейротипичные сотрудники создали профсоюз для улучшения условий труда. «У нас появилось больше регламентов и структуры. Правда финансово мы просели за прошлый год, так что в смысле благополучия такое изменение нам не помогло», — делится Грекова. Всего в «Простых вещах» работает около 70 человек с ментальными особенностями, а всего более 100.

Чтобы попасть в «Простые вещи», нужно пройти собеседование и двухнедельный испытательный срок. Человек пробует себя в разных мастерских, после чего составляется индивидуальное расписание. Базовые ограничения: агрессивное поведение, необходимость постоянного сопровождения или отсутствие мотивации. «Зачем нам заставлять кого-то приходить на работу, если есть много тех, кто мечтает делать это хотя бы раз в неделю?» — объясняет Грекова.

Проект не нацелен на ротацию — люди работают подолгу. Например, сотрудник через пять лет работы в «Огурцах» устроился баристой в другое кафе, но вернулся. Сейчас у него свой бизнес по изготовлению свечей. До «Простых вещей» он жил в ПНИ, теперь снимает квартиру и полностью себя обеспечивает.

Другая история — девушка из Краснодара, которая переехала в Петербург. «Там с ней занимался больше папа, мама много работала. Сейчас эта девушка — просто звезда мастерских. Работает и там, и в „Растим“, и в „Огурцах“. Ходит в театральные студии, поет. В мастерских у нее появились отношения. Сейчас она живет полной жизнью», — рассказывает Грекова.

Молодой человек Даня пришел в «Простые вещи» в 16 лет, переехав с мамой. Его взяли в столярку, потом он помогал открывать «Огурцы». Сейчас Даня работает баристой и администратором, в том числе в обычном модном кафе. Про него сняли несколько фильмов. «Сейчас, с учетом актуальных социальных, экономических и политических обстоятельств, мы хотели бы выстроить систему из маленьких бизнес-ячеек, которые поддерживали бы нас и помогали двигаться дальше», — говорит Грекова о планах.

Таким образом, в Петербурге есть яркие примеры помощи людям с аутизмом — от государственных школ и колледжей до частных фондов и мастерских. Однако для создания полноценной системы не хватает масштаба, финансирования и внедрения доказательных методик. И депутаты, и руководители проектов сходятся в одном: государство должно взять на себя роль надежного партнера, чтобы каждый человек с РАС мог получить образование, работу и достойную жизнь.