Источник:
Гостевой дом Светланы находится между Саками и Евпаторией, в двух минутах от песчаного пляжа. Цены здесь ниже, чем на Южном берегу Крыма, а основная аудитория — семьи с детьми и пенсионеры. Раньше на этом месте была централизованная база отдыха, привлекавшая гостей грязями Сакского озера. Затем базу разделили на мини-гостиницы. Участок Светланы предназначен именно для гостиничного бизнеса, поэтому строгие требования не позволяют работать как самозанятый.
В прошлом июне заполняемость достигала 70%, а сейчас — лишь 10%. «Если в прошлом году у меня в июне была заполняемость, допустим, 70%, то в этом году у меня заполняемость 10%», — говорит Светлана. Из десяти номеров занят только один, и даже при одном госте нужно оформлять всё по правилам.
Семейный бизнес существует не один десяток лет и достался ей от мамы. В этом году весной она вложилась в ремонт: сантехника и металлические конструкции быстро изнашиваются у моря. Потратила 200 тысяч рублей на подготовку к сезону, а 300 тысяч — на текущие расходы. Доход в прошлом году составил миллион, прибыль — полмиллиона. «Я уже заплатила всем, кто помогал. И сейчас я не могу это отбить», — признаётся она. Выручка за июнь — 30–40 тысяч, чистая прибыль стремится к нулю. «Но у меня есть основной доход, я хотя бы могу его как-то перекрыть. А те ребята, для которых это основной доход? Вот это еще более грустная история», — добавляет Светлана.
Постоянные клиенты, которые приезжали из Нижнего Новгорода каждый год на месяц-два, в этот раз ограничились двумя неделями. «У одной — работа, не могут на месяц. У второй — работа ни при чем, но они друзья, две семьи вместе. И вот такое ощущение, что они просто боялись по одиночке ехать обратно. Когда в компании — не так тревожно и страшно. И это стало аргументом, чтобы вторая семья не осталась здесь. Они уехали вместе», — рассказывает Светлана.
С 2022 года контингент отдыхающих изменился. Если раньше приезжали с Урала, Дальнего Востока и даже Сахалина, то теперь едут либо местные, либо жители приграничных с Украиной регионов. Некоторые говорят, что в Крыму спокойнее, чем в Белгородской области. Есть и те, кто приезжает, несмотря ни на что, с 1980 года. «Но в этом году бронирования все равно отменяют», — отмечает владелица.
Многие всё ещё не отменяют брони на июль и август, но сама Светлана размышляет о закрытии. «Я на грани принятия решения, чтобы свернуться. Потому что есть такое ощущение, что напряжение растет, круг смыкается. И рисковать чужими судьбами тяжело», — объясняет она.
Атаки происходят с 2022 года, но сейчас они кажутся целенаправленными. Работает ПВО, и это слышно. «Я нахожусь сейчас с ребенком здесь, я не чувствую себя в сильной опасности. Ну, то есть у меня нет ощущения, что пули свистят у меня над головой. Но какое-то общее напряжение внутреннее, общий такой контекст», — говорит Светлана. Атаки на Севастополь или Керчь они не слышат — только то, что летит на Евпаторийский регион. Самое тихое место — Южный берег Крыма.
Жители узнают об опасности из Telegram-каналов. Официальное оповещение однотипно: «Над Крымом работает ПВО, сохраняйте спокойствие». Других подробностей нет. Светлана заглядывает в каналы только когда что-то происходит, чтобы понять, всё ли под контролем.
В бытовом плане проблем с продуктами нет, но транспорт стал сложнее. Часть рейсов отменяется, автобусы ходят, электрички — с перебоями из-за состояния путей. Такси подорожало вдвое: из Симферополя до гостевого дома раньше можно было доехать за 2 тысячи рублей, теперь за 3–4 тысячи, причём бензин у водителей — на вес золота. У подруги Светланы машина стоит, потому что топливо недоступно.
Отключения электричества добавляют тревоги. После атаки на местную ТЭЦ и Крымскую ТЭЦ на несколько дней отключали свет, а вместе с ним — воду, интернет и связь. «Вчера отключали на четыре часа. Но что значит — четыре часа без света? На нашей территории скважина, работает от электричества. То есть, если выключается свет, выключается и вода. Ну и еще заодно отключаются интернет и телефонная связь», — поясняет она. Без гостей это ещё терпимо, но в разгар сезона с толпой отдыхающих стало бы напряжённо.
Запрет детских лагерей с сегодняшнего дня Светлана восприняла как серьёзный сигнал: «Понимаю, что надо закругляться, это уже не шуточки». Магазины и кафе работают, продукты есть, экскурсии доступны. Набережные в Ялте пустуют, и у них — тоже ощущение середины июня, а не разгара лета.
Окончательное решение о судьбе бизнеса она планирует принять через неделю. «Я себе даю, допустим, окей, еще неделю, и станет совершенно ясно, можно ли с этим что-то сделать или нет», — говорит Светлана. Пока она вместе с друзьями продолжает делать то, что делается: красят, чинят, готовятся. «На фоне полной вот этой деструктуризации что-то делаем позитивное: красим, чиним, готовимся. Ну не сработает — для себя хотя бы. Ты знаешь, что в этот мир какой-то конструктив привносишь, а не тревогу и деструктив», — завершает она.
