Взрослые снова за парту: зачем и куда идут учиться

В 2025 году самой многочисленной группой среди слушателей программ дополнительного профессионального образования стали россияне 40–44 лет. Всего через них прошли 8,4 млн человек, и около 63% получили новую квалификацию. Участники круглого стола «Фонтанки» сошлись во мнении: возраст перестал быть главным барьером для обучения. Важнее понять, зачем человек идёт учиться, чему его будут обучать и сможет ли он применить знания на практике.

Мотивы взрослых студентов зависят от этапа карьеры. Декан бизнес-школы ИМИСП Юлия Коробкина отметила, что основная аудитория — руководители разных уровней. Запросы меняются по мере продвижения вверх. Для среднего звена главное — карьерный рост, вертикальное развитие, повышение доходов или расширение сферы ответственности при упоре в потолок.

Директора и руководители функций чаще хотят выйти из операционки к стратегическим вопросам. В условиях турбулентности это особенно важно, подчеркнула эксперт. Собственники приходят, чтобы вывести бизнес на новый уровень, перестроить его развитие и пересмотреть свою роль как лидера. «Люди приходят не просто за знаниями, а за проживанием нового опыта, переосмыслением себя как руководителя», — пояснила она.

В Европейском университете аудитория шире. Руководитель отдела профессиональных программ Анна Гасанова заметила: чаще речь идёт не о вертикальном росте, а о расширении профессиональных сценариев. Взрослые, которые идут на программы профессий — например, экскурсовода или куратора-искусствоведа, — хотят приложить накопленный опыт к практикоориентированным занятиям и зарабатывать независимо от рынка труда.

Запрос топ-менеджеров меняется. По словам Гасановой, им нужны социально-гуманитарные науки, чтобы смотреть на происходящее через разные призмы. «Топовые руководители хотят выйти в роль наставников, идут за концептостроительством и мудростью. Философия сейчас в топе», — добавила она.

В Университете имени П. Ф. Лесгафта мотивы иные. Директор Института дополнительного образования Елена Михайлова пояснила: многие спортсмены после завершения карьеры в 20–25 лет переходят в тренеры. Основные программы переподготовки — тренерско-преподавательская деятельность, фитнес и адаптивная физическая культура. После утверждения профстандартов они особенно востребованы, и люди приходят за базовым образованием, чтобы на законных основаниях занимать должности.

Масштаб значительный: в этом году по федеральному проекту «Развитие физической культуры и спорта» вуз должен обучить 1,5 тысячи человек на курсах повышения квалификации и 200 — на программах переподготовки. Некоторые студенты ещё до получения основного диплома расширяют карьерные возможности. Например, бакалавры направления «Спорт» параллельно проходят переподготовку по государственному и муниципальному управлению в области физкультуры и спорта.

Начать заново можно даже без спортивного прошлого. Институт специальных знаний под руководством Аркадия Келарева обучает расследованию ДТП и судебной экспертизе. Острый дефицит специалистов в этой сфере привёл к созданию образовательного направления. «Очень много ДТП, а специалистов, знающих методы и формулы, мало. К нам обращаются адвокаты, водители, потерпевшие, чтобы понять перспективы после происшествия», — рассказал он.

Обучение выстроено на реальных задачах: учебные задания основаны на материалах уголовных и гражданских дел. Слушатели формируют заключения специалистов и проекты судебных экспертиз. «Мы не даём оторванную от жизни теорию, вся подготовка опирается на реальные события. Аттестационная работа — это самостоятельное экспертное заключение», — подчеркнул Келарев. Программы полезны юристам, адвокатам, следователям и обычным участникам дорожного движения.

Выпускники получают преимущество в суде. «Обычный юрист может не заметить нюанс в экспертизе. Наш выпускник, который сам делал расчёты, задаст вопрос, почему эксперт указал цифру „двенадцать“, хотя по методике должно быть „двадцать шесть“», — отметил эксперт.

Радикальная смена профессии после 30, 40 или 50 лет перестала быть редкостью. Анна Гасанова подтвердила: «И в 30, и в 40, и в 50+ люди меняют профессию. В культуре важны жизненный опыт и насмотренность, работодатели это ценят». Состоявшиеся управленцы часто уходят в науку или политику, чтобы влиять на общество. Такой переход обычно происходит после пятидесяти.

В спорте типичный сценарий — бывший спортсмен становится тренером, но бывают и резкие повороты. Елена Михайлова привела пример: люди, долго занимающиеся здоровьем, бросают офис и уходят в фитнес, потому что им нравится движение и атмосфера. Фитнес-клубов становится больше, поэтому смена профессии реальна. Самая многочисленная группа — люди от 30 до 40 лет, которые не нашли себя в прежней сфере и возвращаются в спорт.

В адаптивной физкультуре трудоустройство зависит от исходной подготовки. Экономисту или юристу сложно устроиться, но есть и те, кто учится ради себя или родственников. «Были слушатели, которые хотели понять, что тренер делает с их детьми», — добавила Михайлова. Растущий запрос связан с реабилитацией: возвращается много людей с СВО, и адаптивная физкультура становится востребованной.

В Институте специальных знаний возрастных барьеров нет. На недавнем курсе вместе учились 14-летний и 74-летний слушатели. Занятия проходят онлайн, вечером, с учётом часовых поясов — от Петрозаводска до Владивостока и Сочи. «Правила дорожного движения и основы экспертизы должны быть понятны всем участникам движения, независимо от возраста», — подчеркнул Келарев. Юристы после обучения могут стать экспертами.

В бизнес-образовании новая профессия часто становится продолжением опыта. На программу Доктор делового администрирования (DBA) приходят люди, которые уже состоялись в управлении или бизнесе. «Они хотят трансформировать опыт и мудрость в продукт — роль преподавателя, консультанта, эксперта», — объяснила Юлия Коробкина. Кто-то защищает диссертацию, кто-то консультирует или преподаёт. В ИМИСП есть лаборатория преподавателей, где бизнес-эксперты учатся выносить свой опыт в аудиторию.

Бывают и обратные переходы — из наёмного управления в предпринимательство. «Руководитель за время длительной программы проходит трансформацию и открывает свой бизнес. Потом идёт на специализированные программы по управлению проектами и финансам», — уточнила Коробкина. Возраст здесь не важен: на программу для начинающих управленцев, рассчитанную на аудиторию 20–30 лет, приходят люди старше сорока.

Пандемия доказала, что взрослых можно учить дистанционно, но степень онлайна зависит от профессии. В Университете Лесгафта теоретическую часть проводят онлайн, так как слушатели приезжают со всей страны. «Первые две сессии — дистанционно, в прямом эфире, с возможностью задать вопросы», — рассказала Елена Михайлова. Но практические занятия по технике движения требуют очного присутствия: «Третью сессию проводим очно, защита дипломов тоже. Люди приезжают дней на десять, чтобы научиться правильному выполнению упражнений и страховке».

Анна Гасанова считает, что в гуманитарных науках граница между онлайн и офлайн стёрлась. Короткие программы повышения квалификации проходят онлайн, особенно по методам исследований и аналитике. «Самое важное — чтобы в программе была практика. Слушая одну теорию, навык не освоишь, даже если это философская рефлексия», — заметила она. Если в программе обещают работу с кейсами и реальными проектами, это хороший признак.

Для долгих программ Европейский университет сохраняет очные интенсивы. «Очень загруженные люди специально выделяют время, чтобы устроить себе „Платоновскую академию“», — добавила Гасанова. В ИМИСП очное обучение на длинных программах остаётся основным форматом. «Руководители приходят за нетворкингом и совместной культурной программой. Четыре дня погружения — это ещё и деловые контакты», — говорит Коробкина. Короткие программы используют смешанную модель: старт и завершение онлайн, трёхдневное погружение очно.

Аркадий Келарев признал: «Онлайн не может научить ничему, кроме теории. Как показать некачественное лакокрасочное покрытие? Его нельзя пощупать через экран». Поэтому в институте выстроена гибридная модель: теория дистанционно, практика на местах. После теории слушатель проходит стажировку там, где живёт, отрабатывая методики на реальных объектах. Часто такая стажировка становится стартом карьеры — специалисты остаются работать на той же станции техобслуживания.

Искусственный интеллект стал очевидным примером того, почему образование не заканчивается дипломом. В Европейском университете сначала включили в программы короткие разделы о работе с ИИ. «Но если ты специалист и понимаешь, как сделать что-то „руками“, то сможешь „договориться“ с ИИ», — вспоминает Анна Гасанова. Появилась программа на пересечении философии, математики и компьютерных наук, чтобы понять, что происходит с технологиями. IT-разработчики говорят: «Хочется осознать, что мы делаем и к чему толкаем человечество».

В спорте ИИ становится прикладным инструментом — от расчёта нагрузки до анализа движений. Соответствующие дисциплины появляются в курсах повышения квалификации тренеров. «Много возрастных специалистов работают по старинке, но появились новые методы. Мы даём знания, как использовать ИИ в тренерской деятельности», — объяснила Михайлова.

В судебной экспертизе использование нейросетей ограничено требованиями к доказательной базе. «ИИ не может использоваться при формировании экспертного заключения, оно должно быть научно обоснованным», — подчеркнул Келарев. Слушатели пытаются применять ИИ для текстов, но такие работы легко распознать. Однако автоматизация уже помогает: «Определение скорости по видеозаписи мы проводим за один день, у других уходит две-три недели. Ключевые параметры всё равно выставляются вручную».

В ИМИСП решили не запрещать нейросети, а установить правила. «В начале прошлого учебного года появился регламент применения ИИ. Мы обозначили внутренние стандарты и этику для слушателей и преподавателей», — рассказала Коробкина. ИИ теперь проходит через все программы. Руководителей учат собирать ИИ-агентов и мультиагентные системы, применять нейросети в маркетинге и продажах. «Чем выше руководитель, тем меньше работает руками, но должен понимать, где ИИ усилит финансовый результат, и уметь поставить техзадание», — отметила она.

Выбрать программу сложно: нужно отдавать деньги и время. Аркадий Келарев считает главным критерием наличие практики, сочетание теории со стажировкой. Он предостерегает от программ, обещающих «новую профессию за неделю». «Мне приходят рассылки: 30 тысяч рублей, неделя переподготовки — и вы профессионал. Здесь стоит остановиться и подумать», — пояснил он.

Анна Гасанова советует внимательно читать описание программы. «На сайте расписаны результаты обучения. Образовательные программы иногда грешат тем, что цель одна, а итоговая проверка другая. Если в конце тест — он, скорее всего, не покажет освоение навыка. Можно уточнить в приёмной комиссии, как проходит аттестация», — объяснила она.

Елена Михайлова настаивает на проверке легального статуса организации. «Учитесь только в организациях с образовательной лицензией. Это требование для выдачи дипломов о переподготовке», — отметила она. Документы должны попадать в федеральную информационную систему, где их можно проверить. «Несколько лет назад в Петербурге и области нашли фальшивые документы в спортивных организациях. Проверяли через базу ФРДО», — добавила она.

Важно смотреть на преподавателей. «В нашей сфере мы знаем, кто профессионал. Бойтесь блогеров, которые дают советы без образования, особенно в фитнесе. Последствия для здоровья могут быть тяжёлыми», — предупредила Михайлова.

В бизнес-образовании добавляются репутация школы и рейтинги. «Важны аккредитации, международные статусы или позиции в российских рейтингах. Но главное — уровень экспертизы преподавателей, это должны быть бизнес-практики», — перечислила Коробкина. Нужно изучать карьерный трек преподавателя, образовательные технологии, наличие кейсов и дипломной работы. Полезно посмотреть на выпускников: клубы выпускников и сообщества показывают уровень образования и потенциальные деловые связи.