Специальные показы сериала «В Хогвартс я не попал» прошли в начале апреля на киностудии «Ленфильм».
Документальный сериал «В Хогвартс я не попал» стал первым в России многосерийным фильмом, посвященным жизни людей с невербальной формой аутизма.
Продюсер Жан Просянов и режиссер Евгения Лёушкина во время работы над сериалом.
Кем и как это сделано
Давид посетил Самару, чтобы увидеть берег Волги, который описал в своей книге.
Производство сериала поддержал Институт развития интернета. Съемки проходили в Москве, Санкт-Петербурге и Самаре. Премьера состоялась 2 апреля, во Всемирный день распространения информации об аутизме, на российских стриминговых платформах.
Захар и его мама в одном из эпизодов фильма.
Герои фильма — молодые люди с диагнозом невербальный аутизм. Это означает, что они не разговаривают или используют крайне ограниченный набор слов, а также сталкиваются с особенным восприятием мира, трудностями в контроле движений и социальной адаптации.
Таня рассказывает о своем восприятии мира как «заброшенного города».
В сериале они делятся своими мыслями, используя планшеты, на которых научились писать в московской студии «Зеленое яблоко». Их тексты озвучили профессиональные артисты.
Озвучку выполнили актеры Никита Кологривый, Юрий Колокольников, Александра Бортич, Светлана Иванова, Рузиль Минекаев и Алексей Онежен. Режиссером выступила Евгения Лёушкина, а автором идеи стал Семён Шомин — брат одного из героев. Документальные кадры сочетаются с графикой, помогающей передать мироощущение персонажей.
Экспертное сопровождение обеспечил Центр проблем аутизма.
Сериал включает шесть эпизодов. Генеральный продюсер Жан Просянов сообщил, что авторы рассматривают возможность создания продолжения и полнометражной фестивальной версии.
«Заблудился, ищу выход»
Сериал начинается со слов: «Вы когда-нибудь влюблялись? Помните, как это было в первый раз? Вы случайно встречаете объект своих мечтаний на улице и застываете на месте, не в силах поднять глаза. Или хмуро проходите мимо. Причём молча. Потому что слова застряли в горле от той бури чувств, которая бушует у вас внутри. Так же чувствуют себя люди с аутизмом, которые нуждаются в максимальной поддержке. Только в этом состоянии они живут почти всю жизнь».
Зритель видит детей и молодых взрослых с расстройствами аутистического спектра, которые на занятиях с руководителем студии осваивают коммуникацию с внешним миром. Кто-то только учится набирать текст на планшете, а кто-то уже пишет стихи и романы.
Давид, 23 года, работает над книгой «Язычник из СССР». Он написал: «Я пишу книгу „Язычник из СССР“. Эта книга об инженере водного транспорта, который живёт в семидесятые годы в городе Куйбышев. В городе Куйбышев, на берегу огромной и волшебно-пугающей, как древний ящер, реки, жил парень, который был светел и чист, как слеза этого ящера. Бога в СССР не было, но каждому нужен Бог. И человек молился реке или духу реки. И река его иногда слышала. Волга всегда была для него не просто рекой, а каким-то огромным организмом, который живёт своей жизнью. … А ещё Анатолию часто казалось, что Волга — она везде, даже внутри него».
Мама Давида вспоминает, что в детстве он начал говорить, но позже утратил этот навык. Впервые он связался с миром через текстовое сообщение в 12 лет.
Захару 15 лет. Он рассуждает о смерти отца: «Я подумал, что он уехал в Хогвардс на мотоцикле. Маглам же нельзя рассказывать про Хогвардс. Я думал, что он просто сделал вид, что умер. Мне хотелось попасть к нему. И я ждал. Ждал, что он меня заберёт. Но потом я понял, что он погиб. Но никто же не знает, куда попадают люди после смерти. Может быть, Гарри Поттер на самом деле умер, но не заметил».
В другом отрывке Захар пишет: «Я иногда думаю, что умею разговаривать. Такое ощущение, что я просто забыл. Если вспомнить себя, то я вспомню, как разговаривать. Хогвартс — это не место, а состояние. Хогвартс — это жизнь, которая имеет смысл, а моё состояние — это состояние мальчика, который выжил, но не до конца. Это состояние между жизнью и смертью. А папа был волшебником. И он ушёл в Хогвартс насовсем. Он нас там ждёт».
Героине Тане 19 лет. Она описывает свои ощущения: «Предметы, которыми люди пользовались, а теперь они бесполезны. Некому смотреть в окна, играть в игрушки. Это как я. Этот город про меня. … Я и тюрьма, и пленник. И замок, и привидения в нём. И основная сложность в том, что нельзя сбежать из тюрьмы, если ты сам — тюрьма, тюремщик и сигнализация. Я не могу разрушить этот город, потому что я сама этот город. И я жду, чтобы зашло солнце и стало не видно стен».
Таня также отмечает: «С появлением интернета и технологий уравниваются молодые и пожилые, бедные и богатые, мужчины и женщины. Раньше любого отличающегося человека причисляли либо к инвалидам, либо к сумасшедшим. И аутизм сейчас принимает другие социальные качества по сравнению с прошлыми временами. Общество медленно, но всё же меняется». Эти слова становятся финалом последней серии.
«В иллюзии не верю»
В сериале звучат откровения родителей людей с аутизмом. Они делятся переживаниями о жизни, реакции общества и будущем. Среди их высказываний: «Есть такой отец Власий. И мы туда к нему с Захаром поехали. … Я больше не нашла, чего спросить: почему? Он мне говорит: зачали во грехе. Я говорю: „Да? Понятно. А что делать?“ Он говорит: „А ничего, жить“». «То, что она когда-нибудь выздоровеет и станет здоровым человеком, в эти иллюзии я уже не верю, этого не будет. Главное пока — жизнь её сделать лучше и интересней». «У меня одна мечта: чтобы Денис ушёл раньше меня. Как бы мне ни было тяжело, я понимаю, что я не хочу его страданий». «На что бы мы ни надеялись, и как бы мы себя ни успокаивали, оставлять их в этом мире без нас — это преступление». «Не дай Бог закрытое учреждение, не дай Бог». «Мы будем жить долго, да? Каждый год становится лучше, чем предыдущий. И поэтому всё будет хорошо с нашими детьми».
Вопросы к сериалу
Директор по внешним связям «Перспектив» Светлана Мамонова считает главным достижением фильма начало диалога между обществом и людьми с РАС (расстройствами аутистического спектра). Она сказала: «Общество боится людей с аутизмом очень сильно. Люди со сложным поведением, активно выражающие свои эмоции, вызывают зачастую страх. Важно, что в фильме показано: есть внешние проявления, и есть внутренний мир, другой. Я увидела любовь к человеку и призыв к обществу сделать первый шаг навстречу, не пробегать мимо, а остановиться».
Мамонова также отметила, что сериал подвергся критике со стороны некоторых профессионалов за создание впечатления, будто метод общения через планшет универсален для всех с невербальным аутизмом. «Важно сказать, что это не волшебная таблетка. Такие люди нуждаются в подборе коммуникации, которой они в состоянии овладеть. Это и карточки, и другие средства электронной коммуникации. Мир людей с аутизмом — еще неизведанный», — подчеркнула она.
Во время обсуждения режиссер Евгения Лёушкина начала объяснять: «Это люди с невербальной формой аутизма. Они не говорят голосом, их тело существует… у них есть проблема с преднамеренной деятельностью мозга, как я понимаю, отсутствует связь с телом, да? То есть мозг существует отдельно, тело живёт своей жизнью, а внутри этого тела живёт интеллектуально сохранное…». Её прервала возгласом из зала учительница, работающая с такими детьми: «Где же там интеллектуальная сохранность? Есть глубокие расстройства у детей».
Учительница настаивала на важности социализации и принятия, отметив, что человек с тяжелой формой аутизма никогда не станет обычным. Сотрудники «Перспектив» в ответ призвали к осторожности в формулировках. Социальный куратор Кристина Лесникова заявила: «Нейроотличие не является задержками развития».
Инклюзия где?
Возникли вопросы и к оптимистичному финалу сериала о равенстве возможностей. Светлана Мамонова констатировала: «Очень плохо и очень сложно идёт социализация, интеграция таких детей и взрослых людей в обычные институты, социокультурное пространство. И мы регулярно слышим запросы от родителей таких детей на поддержку, потому что их изгоняют даже из специализированных школ».
В обычных школах зачастую нет инструментов для работы с детьми с серьезными особенностями, что ухудшает ситуацию для всех. Некоммерческие организации помогают семьям, но их ресурсы несопоставимы с масштабом потребностей.
Комментируя слова Тани об изменении общества, режиссер Лёушкина сказала: «Это мысли Тани, с которой я год плотно общалась и провела много времени. Она говорит: „Общество медленно, но меняется“. Медленно. Любой процесс изменения, он не занимает год-два, это десятилетия. Я на это смотрю так: если мы будем обесценивать собственный опыт и говорить, что мы вообще не меняемся, тогда что нам с этим делать?»
Сотрудники «Перспектив» отметили положительные сдвиги за последние 20 лет: например, сейчас отцы реже уходят из семей с особыми детьми, а общество активнее защищает права людей с РАС.
Когда ПНИ перестанут быть «фабриками несчастья»
Остро стоит вопрос о психоневрологических интернатах (ПНИ). Светлана Мамонова сообщила о росте обращений от родителей взрослых людей с аутизмом, которые не справляются с уходом. Многие родители выражают желание пережить своих детей, чтобы не оставлять их беззащитными.
«Я очень хочу дожить до этого момента, когда наши стационарные учреждения перестанут быть фабриками несчастья, а станут местами, где возможна достойная жизнь. Мы с коллегами делаем всё для этого. Это должны быть малокомплектные учреждения на 20—30 человек, а не „фабрика“ на тысячу человек, где люди не помнят даже, как друг друга зовут», — заявила Мамонова.
«Перспективы» ведут переговоры о создании инновационного отделения с домашней обстановкой в одном из интернатов Санкт-Петербурга.
В сериале показан дом социального обслуживания «Петергоф» (ПНИ № 3), где проживает около тысячи человек. Режиссер Евгения Лёушкина назвала его одним из лучших, но именно такие крупные учреждения символизируют проблему, которую необходимо решать.
