Источник:
Диагноз, который врачи поставили семилетнему Дане Остапенко, звучит как приговор: подострый склерозирующий панэнцефалит. Это редчайшее нейродегенеративное заболевание центральной нервной системы, которое вызывает вирус кори и часто приводит к летальному исходу. Болезнь развилась как осложнение после кори, перенесённой мальчиком в младенчестве. Врачи тогда не распознали инфекцию, а спустя четыре года вирус, дремавший в организме, начал разрушать мозг.
В июне 2024 года Даня гостил у бабушки с дедушкой в Беларуси. Наталья осталась в Санкт-Петербурге и через несколько дней стала получать тревожные видео: сын терял координацию, спотыкался, падал и жаловался на усталость. Родные списывали это на жару, но мальчику становилось хуже. Мать срочно вылетела к нему. В гомельской областной больнице поставили неверный диагноз — рассеянный склероз. С каждой капельницей Даня терял способность ходить, есть, говорить, а на четвёртый день произошло то, что Наталья запомнила навсегда: сын, лежавший неподвижно, сложил губы в трубочку и послал ей воздушный поцелуй. Этот жест стал для неё обещанием и зарядом на долгие месяцы борьбы.
Точный диагноз поставили в Минске. Даня впал в вегетативное состояние: не открывал глаза, не двигался, не реагировал. Его перевели в паллиативное отделение, где врач честно предупредил мать: «Мы его не вылечим, вы просто поедете домой и будете помогать ему жить. Сколько он проживёт — неизвестно». В этот момент от семьи отвернулся отец Дани, оставив Наталью одну с тяжелобольным ребёнком. Но женщина не сдалась: «Я понимала, что кроме меня ребёнку никто не поможет. Начался постоянный поиск информации, поддержание жизни, моя безграничная вера в сына».
Перевозить мальчика в Петербург было опасно, поэтому они остались в Беларуси у брата. Через соцсети Наталья собирала средства на поездку в Польшу для введения стволовых клеток. Она занималась с сыном дома, разговаривала, ждала. Через полгода врачи той самой гомельской больницы, куда она приехала сдавать анализы, не верили своим глазам: «Потому что предполагали, что он будет на ИВЛ. А тут я рассказываю: „Даня стал есть ложкой, а не через зонд, начал реагировать, закрывать глазки. Он держит голову“». Эти, казалось бы, мелочи стали для Натальи победами огромного масштаба.
В ноябре 2025 года Даня окреп настолько, что они смогли вернуться в Санкт-Петербург. Наталья оформила инвалидность и добилась места в реабилитационном центре, куда их приняли 21 марта 2026 года. Именно там случилось то, чего мать ждала больше года: сын начал улыбаться. «Сейчас он каждое утро улыбается, как совсем маленький ребёнок. Слышит голос любимого эргоспециалиста Кати, когда та идёт по коридору, и лицо его озаряется счастьем», — рассказывает Наталья. Мальчик фокусирует взгляд, смотрит в глаза, пробует поднимать руки по просьбе, а недавно его впервые поставили в вертикализатор, и тело вспомнило, как смыкать колени.
Чтобы закрепить успехи, нужны как минимум четыре месяца непрерывной реабилитации, чтобы тело Дани вспомнило, как держать корпус и сидеть. Занятия не входят в ОМС, а их стоимость — 1 818 750 рублей — для Натальи неподъёмна. Финансово помогают старшие братья, отец платит алименты и помогает с ипотекой, но этих денег не хватает. Потому женщина обратилась в петербургский благотворительный фонд «Помощь», который открыл сбор средств. Наталья верит, что сын вернётся к обычной жизни: «Сейчас Дане семь лет. Он уже совершил практически невозможное — вышел из того состояния, из которого не возвращаются. Он улыбается, он смотрит на маму, он борется. И он очень нуждается в поддержке».
Помочь Дане можно на странице сбора на сайте фонда «Помощь».
