Источник:
Всё больше петербургских школьников учатся не за партой в классе, а дома. За пять лет количество детей на семейной форме образования в городе увеличилось почти в три раза — с 3651 до 9930 человек. Кто-то таким образом получает возможность углублённо заниматься нужными предметами и двигаться в собственном темпе, кто-то — дополнительную нагрузку: теперь за учебный процесс и итоговые результаты отвечает семья.
В Смольном не раз говорили, что отказаться от традиционной школы родителей побудила пандемия. По информации Минпросвещения, в 2019 году на семейное обучение в Петербурге перешли 1191 человек, в 2020-м — 2165. Чаще всего речь идёт о младших школьниках и выпускниках. Первые способны освоить растянутую на год программу значительно быстрее, и ребёнку не нужно высиживать оставшиеся часы за партой. Во втором случае подросток подбирает программу под себя и избавляется от лишних предметов.
Пик спроса на семейное обучение пришёлся на 2024 год. Тогда от посещения школы отказались почти шесть тысяч учеников. Дети могли уехать с родителями за границу и при этом оставаться прикреплёнными к петербургскому учреждению. После этого популярность формата пошла на спад. В 2026 году на семейное обучение в Петербурге перешли 4378 детей. По меркам города эта форма остаётся нишевой: школу не посещают лишь 1,65% от общего числа учеников.
Семейное обучение — это форма образования, при которой ребёнок осваивает программу вне образовательной организации. Его часто путают с обучением на дому. Однако в последнем случае к ребёнку приходят учителя, а за результат отвечает школа. При семейной форме весь образовательный процесс организуют родители, они же несут ответственность за результаты.
Ребёнка прикрепляют к образовательному учреждению, где будет проводиться промежуточная и итоговая аттестации. Если школьник не получает положительную отметку по какому-либо предмету, у него образуется задолженность, которую необходимо ликвидировать. Незакрытый неуд может стать поводом для обязательного возвращения к очной учёбе.
Прикрепиться можно как к государственной школе (список учреждений по районам есть на сайте комитета по образованию), так и к частной. У частной организации должна быть лицензия и аккредитация. Важно понимать, что прикреплённый ребёнок не является учеником школы. Он приходит в класс только для прохождения аттестации, и учреждение должно создать для этого условия.
У петербурженки Юлии дочь училась в 222-й школе («Петришуле»). Ближе к концу десятого класса подросток сказала родителям, что хочет попробовать заниматься самостоятельно. Мама её поддержала. Последнюю четверть девочка училась на образовательной платформе. К традиционному формату в семье решили не возвращаться.
«В нашей школе была беда с преподавателями. Не было учителя алгебры и геометрии, а мой ребёнок собирается сдавать на ЕГЭ профильную математику. На заменах дети сидели и выполняли задания, которые им давал учитель информатики. В какой-то момент дочь мне сказала: „Мам, я не понимаю, зачем я трачу своё время на проезд, на высиживание совершенно пустых уроков. Зачем, говорит, мне нужна физкультура? Зачем мне нужны предметы, которые мне не понадобятся для поступления? Я хочу сконцентрироваться на том, что мне реально понадобится“», — вспоминает Юлия.
Сейчас дочь Юлии учится на образовательной платформе: это те же уроки, только онлайн, а вместо десятков одноклассников — мини-группы.
«Она хочет сдавать четыре экзамена на ЕГЭ: два обязательных — математика профильная, русский, и по выбору — обществознание и литература, для того чтобы, скажем так, разложить яйца по разным корзинам. Если она поймёт, что у неё где-то профиль не очень хорошо сдан, тогда она будет поступать, может быть, уже исходя из баллов по литературе», — объясняет петербурженка.
У Юлии Антошенковой восемь детей. Семья раньше жила в Петербурге, сейчас перебралась в Калужскую область. Двое сыновей учатся на семейном обучении. Старший ходил в школу только в первый класс — сейчас он в девятом, младший не учился в традиционном формате никогда, сейчас он семиклассник.
«Старший сын уже сдаёт аттестацию за девятый класс в конце сентября, — рассказывает Антошенкова. — У него физика углублённая, математика — углублённая и высшая уже, которая для поступления везде нужна. И информатика, программирование. У него нет перегруза, он быстро делает, например, русский, математику, физику — по своему расписанию. Ему мало, он начинает быстрее проходить сам. Не потому, что гонят, а потому что для него прочитать параграф — это мало».
У детей Юлии не было онлайн-школы, мама сама занималась с сыновьями. Когда же дети подросли и школьные задания стали сложнее, Юлия начала вместе с сыновьями смотреть тематические вебинары и разбираться в темах. К девятому классу старший учится самостоятельно, сам определяет свою нагрузку, углубленно занимается с репетиторами.
«В школе дают все предметы, грубо говоря, одинаково. У нас, допустим, география изучается ровно настолько, чтобы сдать аттестацию, ну и вообще быть грамотным человеком. Допустим, химия — минимально тоже, только чтобы сдать на четыре-пять аттестацию. А вот физика, математика у сына каждый день, в школе такого не получится».
Юлия Антошенкова отмечает, что для семейного обучения очень важно наладить дисциплину и найти нужный подход к конкретному ребенку.
«У нас есть друзья, которые ушли из семейного обучения. Потому что ребёнка начиная где-то с четвёртого класса было не усадить. Он не слушает, не делает домашнее задание, потому что маму можно не слушать. Тут очень нужна дисциплина: если сказано, должно быть сделано», — говорит Антошенкова.
Многодетная мама признается: несмотря на то, что сыновья достаточно самостоятельны в обучении, времени на себя у нее практически не остается. «Я знаю утром, что сейчас четыре часа буду свободна, потом все придут, и мы начнём заниматься. Это не просто уроки: сел и сделал, мы буквально везде это обсуждаем. Как зарплату папе посчитали, а вот тут как в этой задаче. Учёба входит в повседневную жизнь. И 24 часа, наверное, вот это всё обсуждается», — добавляет она.
Петербурженка Юлия все еще сомневается по поводу сделанного выбора в пользу семейного обучения. Если раньше весь процесс получения знаний контролировала школа, то теперь ответственность частично лежит на подростке и в большей степени на матери.
«Я открыла за прошлую неделю посещаемость и вижу пропуски. Сейчас у меня состоялся очень серьёзный разговор с дочерью. Она сказала, что всё закроет и что сама регулирует, когда и какие дисциплины будет закрывать, — рассуждает петербурженка. — У родителей всегда проявляется тревожность там, где ты не можешь переложить контроль на кого-то другого. То есть ты здесь сам несёшь полную ответственность. Мне надо контролировать, надо с ней разговаривать. Я боюсь что-то упустить».
