Источник:
Петербургский книжный салон стал местом презентации новой книги Александра Кушнира «Кинооблучение», посвященной Виктору Цою — центральной фигуре русского рока.
Автор подчеркивает намеренное использование слова «герой». Многие издания о Цое эксплуатируют заголовок его песни «Последний герой», игнорируя иронию оригинала, и тем самым создают мифологизированный образ.
После гибели музыканта о нем вышло больше книг, чем о любом другом советском рокере. Первые воспоминания родных и друзей были полны нежности, но со временем фигура Цоя стала канонизироваться. Поздние биографии, включая издание в серии «ЖЗЛ», называли его «совестью целого поколения».
Кушнир в своем исследовании пытается избежать как сентиментальности мемуаров, так и фанатского обожания. Он показывает Цоя живым человеком — сильным, но иногда слабым и неуверенным, при этом не совершавшим подлостей и не искавшим компромиссов с системой.
Автор книги — известный журналист и музыкальный продюсер, написавший более десятка изданий о советском роке, включая книги о Курёхине, Майке Науменко, «Аквариуме», Кормильцеве, группе «Мумий Тролль» и истории самиздата «Золотое подполье».
В «Кинооблучении» собраны ранее малоизвестные эпизоды, не вписывающиеся в героический канон. Вот некоторые из них.
Киевский квартирник 1985 года. Майк и Цой отправились на гастроли в Киев, но были задержаны прямо во время выступления. По данным рок-клуба, им на полгода запретили концерты. Кушнир восстановил детали: организатор Андрей Кучеренко пытался обезопасить мероприятие, но облава все равно произошла. В квартире собралось около 20 человек, когда ворвался милицейский патруль. Цитата из книги: «Неопытная хозяйка Лена беспечно открыла дверь, и внутрь ворвался милицейский патруль. Молодой лейтенант грозно зарычал: «Всем оставаться на местах! Начинаем проверку паспортов…»».
Музыкантам грозило до трех лет тюрьмы. Марьяна, жена Цоя, находившаяся на седьмом месяце беременности, вспоминала с иронией: «Через день после отъезда звонит Цой и говорит, что всю прошлую ночь пел не на квартире, а в районном управлении внутренних дел. И сидеть ему там неизвестно сколько. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не родить до срока. Однако киевские блюстители порядка немного поиграли с музыкантами, как кошка с мышкой, да и отпустили их с Богом».
Единственный москвич на концерте, Михаил Симонов, спустя сорок лет признавался: «Помню, что все допросы и очные ставки оказались для меня жестким испытанием. Нужно было на ходу придумывать какие-то убедительные отмазки — для того чтобы не сесть в тюрьму… После разговора с Цоем я на него разозлился, потому что он давал против организаторов конкретные показания. Грубо говоря, он решил меня слить и выкрутиться сам. Я был тогда очень взбешен». Автор книги выразил сомнение в этой версии.
В объяснительной Майка говорилось: «Я, Виктор Цой и Андрей Кучеренко подъехали где-то к 17:30 и привезли с собой гитары. Выпивку мы не брали. В квартире была только хозяйка, которая нас угостила водкой «Украинской», собрала на стол немного закуски… Мы ждали, что к 19:00 должны были подойти его знакомые, для которых Андрей просил исполнить наши песни. Разговора о деньгах я не слышал, ни Виктор, ни Андрей мне ничего не говорили… Хотя если бы мне предложили деньги, я бы не отказался». В итоге Майка отпустили, а Цоя оштрафовали и лишили права выступать на полгода.
Давление после Red Wave. После выхода в США пластинки Red Wave на рок-клуб началось давление. На собрании с участием КГБ все музыканты делали вид, что не знали о вывозе записей. Куратор рок-клуба Наталья Веселова вспоминала: «Все стали думать, что же можно предпринять, чтобы смягчить этот удар. Мы несколько раз обсуждали, что все музыканты сделают вид, что они не в курсе того, что Джоанна вывезла из России их записи. Наша позиция была ясна — это линия защиты. Нас собрали в кабинете у директора Анны Ивановой, и сотрудники КГБ задали вопрос: «Вы действительно ничего не знали»? И все как бы пожимали плечами. И только Цой встал и сказал: «Я знал… Ну и что? И почему я не должен был этого делать?»».
Веселова добавила: «Это был, конечно, сильнейший шок. Но Цой выпятил подбородок вперед и еще раз подтвердил, что всё отлично знал. В итоге нас с Анной Александровной затаскали по инстанциям». Вопреки опасениям, никто не пострадал. Джоанну не выслали, она лишь заплатила штраф за нарушение авторских прав. Уже в следующем году «Мелодия» выпустила первую официальную пластинку «Аквариума», а затем и других групп. Говорят, что фирма получила прямое указание из министерства культуры, которое не знало, как ответить партийному руководству на вопрос о западных релизах.
Концерт с Джоанной Стингрей. Джоанне запретили выступать с «Аквариумом». Кушнир описывает: «В итоге Джоанна уныло топталась за кулисами, пока к ней незаметно, своей знаменитой кошачьей походкой, не подобрался Цой. Лицо его светилось самой доброй улыбкой на свете. «Давай мы наденем твои футболки на концерт »Кино« во Дворце молодежи, — внезапно предложил он. — А само выступление посвятим миру. И ты выйдешь на сцену и споешь одну из своих песен… Я знаю, что они запретили тебе выступать с »Аквариумом«, но мне наплевать! Пусть тогда запрещают наш концерт!»».
Концерт состоялся, Цой со сцены заявил о мире между СССР и США, упомянув встречу Горбачева с Рейганом в Рейкьявике. Однако на следующий день таможня изъяла у Джоанны все записи, включая видео концерта. Автор отмечает, что осенью 1986 года этот инцидент ярко показал двойственность перестройки.
Выступление в Доме писателей. За полгода до концерта в ЛДМ автору статьи удалось пробраться на закрытый концерт Цоя в Доме писателей на улице Воинова (ныне Шпалерная). Цой пел «И мы будем делать то, что мы захотим, пока вы не угробили весь этот мир» и отвечал на вопросы с вызовом. Писатели называли его «самобытным», но отмечали слабые стихи и неудачные рифмы.
Съёмки «АССА». Для съемок песни «Перемен!» Цой заявил, что люди придут бесплатно — и Зеленый театр был заполнен. После исполнения хита ассистенты начали сворачивать аппаратуру. Цой жестко заявил: «Эй, стоп! Я обещал публике, что буду сегодня петь!» Администратор пригрозил: «А если я тебе [сильно врежу] сейчас?» Цой ответил: «Ну [сильно врежь]» — и исполнил еще две песни. Этот эпизод отсутствует в других биографиях, так как не укладывается в героический образ.
Концерт в Братске (31 мая 1990). Два концерта на стадионе «Металлург», вмещавшем 15 000 зрителей. После первого организаторы не заплатили гонорар. Продюсер Айзеншпис объявил: «Нет денег, нет и музыки». Фанаты устроили погром — били витрины, штурмовали гостиницу. Местные бандиты отказывались платить из-за тюремного прошлого продюсера. Разогревающая группа из Иркутска играла больше часа под градом бутылок и арматуры. Цой решил играть бесплатно, и в два часа ночи при минус трех градусах группа исполнила старые хиты. После концерта музыканты улетели на военном самолете. В городе не осталось военных — все войска выехали на учения, и двадцать милиционеров не могли справиться с толпой.
Изнанка последнего тура. В последний год «Кино» гастролировало без остановки. Музыканты путали города, плейлист был одинаковым, названия песен не объявлялись. В Риге Цой сказал приятелю Игорю Пиночету Покровскому: «Ты не представляешь, как меня все это достало». Тот отметил, что энергетически Цой был абсолютно выжат.
Кушнир пишет: «Радости от выступлений никто не получал, ток не шел, праздника давно не чувствовалось. Драматургия концертов выглядела однообразно. В начале выступлений Виктор здоровался со зрителями, бодро произносил название города, а в конце очень-очень вежливо со всеми прощался. Плейлист везде был одинаковый, его даже не переписывали и зачастую пользовались старыми списками композиций. Названия песен никем не объявлялись, и все 45 минут группа автоматически играла в режиме нон-стоп. После выступлений музыканты падали на стулья, не издавая ни звука. Журналистов отгоняли, а автографы ставил технический персонал».
Цой писал Марьяне: «Сыграл эти два концерта и чувствую, что больше не могу. Или сойду с ума. Хочется не думать об этом хотя бы месяц». Барабанщик Гурьянов вспоминал о последнем концерте: «Это было ужасно, и мне до сих стыдно, что этот концерт зафиксирован. Полгода гастролей, мы все вымотанные, Виктор тоже играть ничего уже не может. Всё очень пафосно и к тому же медленно сыграно. На предыдущих концертах было всё гораздо импульсивнее, а тут похоронные марши какие-то… Была усталость, абсолютная изношенность, никаких ощущений».
Авария 15 августа 1990 года. В 11:30 на 35-м километре дороги Слока — Талсы в Латвии «Москвич» Цоя врезался в «Икарус» на встречной полосе. Тормозного следа не было, скорость столкновения — около 120 км/ч. Водитель автобуса ездил по этой трассе много лет. Вопрос, повлияла ли на аварию крайняя усталость от изнурительных гастролей, остается открытым.
