Источник:
Ночью в лаунж-баре «Монтерей» на Петроградской стороне царила атмосфера, далёкая от привычного чилла. Заведение по площади явно уступает «Газпром Арене», но народу набилось столько, будто Канье Уэст уже на сцене. Многие, похоже, поверили в концерт и купили невозвратные билеты в Петербург.
Источник:
Стойка регистрации с портретом виновника торжества, вскидывающего руку в приветствии (жест, не имеющий отношения к политике), примостилась на первом этаже у витрины с пирожными. У пирожных, судя по всему, день тоже не задался.
Источник:
Очередь на вход росла быстрее, чем парни на стойке успевали проверять билеты и паспорта. Эти парни — из тех, кто купил билет на Канье и получил лишь экзистенциальный опыт. Публика одета прилично, но без изысков: Бьянкой Цензори никто не нарядился. Одного оригинала заподозрили в садовых сапогах и хотели остановить, но это оказались цельнолитые резиновые челси, которые Канье бы одобрил.
Источник:
Канье было много. Картонный Канье в футболке «Я русский» явно с чужого плеча торчал у гардероба с транспарантом: он, дескать, ещё месяц назад знал, что не приедет. В наказание за такую подлость организаторы напечатали его чёрное лицо на белых шариках, надули и развесили по всему бару. Эти печальные и несколько отёчные Канье забавно лопаются, если на них надавить. А в туалете тех, кому не хватило возмездия, ждёт пасхалочка — надпись «Pissing the old Kanye», мол, нынешний уже не тот.
Всем, кто купил билет на тот самый концерт, на баре положен утешительный приз — шотик с чем-то розовым, ягодным и призрачно-алкогольным. Приз проскакивал внутрь, как первый камень с горы, и вслед за ним приходила бешеная ясность: останавливаться не стоит.
Вечеринка идеальна для социофоба в поисках компенсации. На баре достаточно спросить: «А у вас тоже билеты пропали?» — и беседа завязывается сама собой. Здесь те, у кого пропало на 170 тысяч, но возврат пока не оформляли, потому что успеется. И те, кто сразу взял билеты себе и любимой, ей-то Канье безразличен, но хотелось разделить эмоции, ну и вот, разделил. И те, кто в первый день продаж решил взять за 9, не успел и без колебаний заплатил 20 — и ни о чём не жалеет: «Ну а если бы я не взял, а он взял и приехал — было бы ещё хуже!»
Желающих судиться с билетным оператором за десятипроцентный сервисный сбор здесь нет — нервы и время дороже этих двух, четырёх, да даже десяти тысяч рублей. Спокойствие и фатализм свойственны этим людям.
За диджейским пультом вертелся мужик с надписью на груди «Не знаю ни одного трека Канье». Его выручал парень из толпы с чулочно-тканевым лицом Ye поверх собственного, который уверенно зачитывал в микрофон что-то из раннего. Или позднего, не важно, публика всё равно в восторге.
На танцполе — и без того компактном — с каждой минутой становилось всё плотнее, начинался настоящий слэм с выкрикиванием текста без словаря. Канье многое потерял, а тот, кто зарубил его концерт, потерял свою бессмертную душу. Зато ребята из «Отель Калифорния», задумавшие эту вечеринку несбывшихся надежд, сделали кассу: к бару не протолкнуться, к туалету тоже, за картонным Канье нужен глаз да глаз, чтобы у него ноги не выросли.
В центре внимания — чернокожий парень в бейсболке. Девицы смотрят с интересом: «Он юрист! Из Бразилии!» На самом деле Кионза не юрист, а инженер. Закончил Корабелку и теперь строит маломерные суда в Петербурге, его корни — в Анголе, возможно, переедет в Канаду к сестре, но в России ему тоже нравится. В какой-то момент мы с Кионзой и его друзьями из Корабелки оказались на улице в поисках места, где можно продолжить и не быть затоптанными. В метро какой-то мужик, подпирающий поручень задом, так пялился на Кионзу, что даже мне захотелось подойти и спросить, чего надо. На Невском к Кионзе бросился другой мужик и потащил его куда-то за рукав, лопоча что-то нечленораздельное. Тот высвободился и сказал: «Я тут с друзьями». А друзья у Кионзы такие, что хочется пообщаться с их родителями: чем они кормят детей, что те вырастают под два метра?
А где-то на Крестовском в полном одиночестве светилась, как полицейский маяк, «Зенит Арена». В тот самый час, когда Канье уже должен был пудрить нос перед выходом на сцену, я крикнула в её безразлично-синий борт: «Что ж ты… его упустила?»
Ну, хотя бы ребят эта история повеселила.
