Ким и Бакальчук написали по книге о Wildberries

Татьяна Ким издала книгу о Wildberries «Дикие ягодки: начало. История создания главного маркетплейса страны». Уже в первых главах она назвала три цели: объяснить, откуда взялись деньги на «такую махину», рассказать о решениях, которые помогали расти, и поблагодарить причастных. Иными словами — зафиксировать свою версию событий.

Релиз планировался на лето, но из-за атак на склады его отложили. В итоге получилась открытка к корпоративу на сто с лишним страниц.

Бывший супруг Ким Владислав Бакальчук тем временем выпустил свой вариант истории WB — «Историю крупнейшего маркетплейса в России. Изменить всё вместе с Вайлдберриз».

Ни один из авторов не рассказывает о сентябре 2024 года, когда в результате стрельбы в офисе Wildberries два человека погибли и семеро получили ранения. Бакальчук в послесловии вскользь и в эзотерической манере упоминает некие «неприятные последствия» 2024-го, к которым привела «„бирюза“, частично окрасившая Wildberries».

Перед этим он ссылается на типологию уровней корпоративной культуры Марка Розина, различающихся по цветам. Бирюзовый — цвет наивысшего уровня, культуры синтеза, требующей сильного лидера и осознанного коллектива. По версии Бакальчука, после его ухода удерживать «бирюзовый» баланс стало некому: новые руководители либо не понимали этой культуры, либо не имели достаточных компетенций. «Когда я ушел из Wildberries, в считаные недели атмосфера в офисах стала такой, что люди не просто перестали шутить — они стали бояться произнести лишнее слово».

Книга Татьяны Ким написана проще. Стиль работы компании она описывает так: «Команда все время только впахивала до изнеможения и иногда смеялась». Это и есть «ВБ-вайб». О корпоративной культуре Ким пишет почти как мем: «Вайлдберриз — это семья, внутри компании часто об этом говорят. Со стороны может показаться, что это аутотренинг или коуч-лозунги, но нет».

Бывшие супруги по-разному объясняют, что такое Wildberries. Ким называет компанию «российской мечтой», выросшей от съемной двушки на окраине столицы до собственного небоскреба («пока вы читаете, РВБ строит собственную башню в Москва-сити»). Бакальчук выбирает себя в театре, а не театр в себе: «Wildberries был мной, но сам я был больше, чем Wildberries». И добавляет: «Известное и широко используемое сокращение слова Wildberries — WB — это в том числе английская версия первых букв моего имени и фамилии. Владислав Бакальчук — Wladislav Bakalchuk — WB».

Через всю книгу Ким тянется красная нить, которая, очевидно, приведет к драматическим событиям во второй части. Эта нить — Владислав Бакальчук. Автор не проходится по бывшему паровым катком, а скорее наносит множество мелких порезов — с панчлайном в финале.

Чтобы понять феномен Wildberries, хотелось бы знать, сколько денег потребовалось на запуск, как финансировался рост, когда компания вышла на прибыль, как менялась маржинальность и какую роль играли кредиты и оборотный капитал. Татьяна Ким более-менее отвечает только на первый вопрос.

В ее версии все начинается в 2004 году: она в декрете, дочери 1,5 месяца. Глава называется «Надо найти работу, чтобы у моего ребенка была еда». Татьяна получает 400 долларов от репетиторства — существенную часть семейного бюджета. Уже здесь внимательный читатель начинает подозревать, что муж совсем не ловил мышей. Ким пишет прямым текстом: «Положиться на супруга было невозможно». У него был какой-то бизнес, но от банкротства его спасали только Татьянины тети-бухгалтеры. На следующий, более удачный бизнес по прокладке интернет-сетей в жилых домах Владиславу одолжил «приличную сумму денег» отец Татьяны. Сама она тогда мечтала о стабильном доходе в 700 долларов в месяц.

Версия Бакальчука отсылает к пословице «дал бог зайку — даст и лужайку»: «В 2004-м у нас родился первый ребенок — девочка, и тогда мы создали Wildberries. Два последних события были непосредственно связаны друг с другом. Румынская пословица гласит: „Каждый ребенок рождается с хлебушком в руке“».

О займе от тестя Бакальчук в своей книге не говорит. Пишет только, что «родители дали нам с Татьяной шестьсот долларов» на покупку видеокамеры. Но прохудился старый пружинный матрас, и деньги потратили на новый — настолько, мол, семья была бедной. Шестьсот долларов по меркам 2004 года — примерно две с половиной средние месячные зарплаты по стране.

Первичная разработка интернет-магазина на старте обошлась Ким, как она говорила в интервью и зафиксировала в книге, в 700 долларов. Источник первого финансирования будущей многомиллиардной компании она обозначает так: поддерживал папа, давал деньги. Папа работал в Мострансгазе, у него были акции «Газпрома» — часть выдали за выслугу лет, часть он купил за ваучеры, еще 300 акций Кимам дали как многодетной семье (общее число акций Татьяна не уточняет).

Конкретная сумма появляется в тексте еще только раз: в 2010 году компания взяла первый кредит в 40 млн рублей. Практической нужды в этом не просматривалось: денег было в профиците. «Но коммерческий директор объяснил: Вайлдберриз нужна положительная кредитная история. Поэтому кредит был взят и очень быстро погашен».

Бакальчук, в свою очередь, подчеркивает, что компания с самого начала не привлекала инвестиции, а вкладывала в развитие собственную прибыль и исповедовала философию бережливости.

Татьяна пишет, что она, и приводит такой эпизод:

«Последним толчком к действию послужил один случай. У меня была подружка из, так скажем, хорошо обеспеченной семьи. Как-то раз она пришла в гости. А я как раз купила себе на ближайшем рынке новые сапожки и захотела поделиться с ней своей удачей. Рядом сидел Владислав (бывший муж. — Прим. ред.). Посмотрев на мою покупку, он с усмешкой прокомментировал: „Катя носит сапожки за 400 баксов, а Таня — за 400 рублей“. Мне стало так обидно! Меня как будто унизили при подружке».

И вот героиня вместо того, чтобы нахлобучить сапожки за 400 рублей на голову непутевому мужу, идет, придумывает Wildberries и заказывает первый простенький сайт у друга мужа Вячеслава Латыша.

Владислав рассказывает по-другому, без сапожек: «Однажды она предложила заниматься продажами через интернет. Заказывать товар в Европе и реализовывать его в России. Я поддержал эту идею, занялся разработкой сайта и организацией всего процесса». Ближе к финалу Бакальчук констатирует: «Одна из самых поразительных вещей заключается именно в этом: Wildberries создавался в моей голове. Постоплата, совершенная логистика, сеть ПВЗ — все перенеслось из моих мыслей в действительность… Я думаю, что в глобальном смысле я Зодчий, или Метазодчий — тот, кто спроектировал империю в своей голове, а после воплотил ее в реальность».

И вообще, он работал, а она давала женскую энергию: «Наше участие с Татьяной в семейном бизнесе было разным. Я руководил компанией, старался проникнуть во все ее составляющие… Татьяна же создавала положительный оптимистический образ в публичном поле. Ее жизнерадостность заряжала».

«Поскольку я уже не его жена, теперь у меня есть право говорить и про хорошее, и про не очень», — сообщает Ким уже на первых страницах. Дальше подробности про бывшего разбросаны по книжке тут и там, как семечки — вроде мелкие и ни о чем, а не оторвешься.

«С 2007 года я погрузился в Wildberries настолько глубоко, насколько это было возможно. Это было тотальное слияние и поглощение. Как уже говорилось, в определенный момент я стал Wildberries — и это не образное выражение. Мало просто указать вектор движения, проложить путь — надо стать разработчиком процесса для каждого элемента системы… Каждая моя эмоция могла отразиться на Wildberries, каждый поступок, каждая мысль», — пишет Бакальчук о себе.

По версии Ким, он присоединился к команде Wildberries в начале 2008-го. Вот как это было:

«Он тогда продал свой бизнес и не знал, чем заняться. Помню, мы как-то гуляли вечером на даче и он сказал: „Может быть, мне пойти поучиться или устроиться на работу в большой бизнес?“ А я ему предложила: „Хочешь — давай приходи к нам“. Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, это было слишком опрометчивое эмоциональное решение. Может быть, если бы я тогда не предложила ему работать вместе, все могло бы сложиться по-другому». До этого Бакальчук давал советы, но никогда сильно не вмешивался, а тут «он стал активно участвовать во всем, и ему хотелось, чтобы все было так, как хочет он».

И сразу же проявил себя, как настоящий тиран, пишет Ким:

«Владислав считал, что он лучше всех знает, что надо делать, и всегда был очень категоричен в своих решениях. Я же старалась и стараюсь всех выслушать и принять взвешенное решение в том числе и потому, что всегда в себе сомневаюсь и мне крайне важно услышать кого-то еще. Я стараюсь убеждать человека, а не ломать через колено. Еще Владиславу было сложно договариваться и вообще разговаривать с людьми, возможно, поэтому он использовал силу и угрозы. Под конец своей работы в компании он вообще никого не слышал. Людям с ним было очень тяжело».

По ее словам, Владислав не раз кричал на нее и морально давил, наказывал молчанием, пока она не начинала просить прощения. «Однажды он увидел, как ребята поздравляют меня с днем рождения, и сказал, что я похожа на пчелиную матку с рабочими пчелами. Спасибо, хоть не с муравьями нас сравнил. Я тогда не придала этому значения и восприняла это все как шутку».

А потом Владислав поссорился с сестрой Татьяны Машей, которая тоже работала в компании, и потребовал ее увольнения. Когда Татьяна вступилась, вылил чай на клавиатуру и уехал к маме.

«Целых два дня я ходила и думала, что мне дальше делать. Посоветовалась со своей мамой. Она мне сказала следующее: поскольку Владислав — глава семьи, а я к тому же кореянка, очень важно для семьи сделать так, чтобы он чувствовал, что он главный, и чтобы люди на работе это тоже видели. В общем, я позвонила ему и попросила вернуться и домой, и в офис. Сказала, что была неправа. Машу мне пришлось попросить перейти на другой участок, чтоб его не раздражать».

Владислав требовал, чтобы компания не занималась продажей обуви, а работала только по одежде, причем только первого слоя, а не верхней. Впоследствии оказалось, что он был не прав, но он запретил Татьяне рассказывать об этом случае, «так как у меня есть только право во всем его поддерживать, со всем соглашаться и никогда не вспоминать, что у него были ошибочные предложения».

Упоминаний Бакальчука в положительном контексте — раз, два и обчелся, но кое-что есть: «Владислав тоже много работал. Постоянного места, кроме кабинета, куда ночами приходили согласовывать зарплату, у него не было. Он периодически подсаживался к разработчикам, смотрел, чем они занимаются, и принимал участие в их обсуждениях. Позже начал также подсаживаться к логистам. Больше всего времени в тот период он проводил в кол-центре, выстраивал там систему работы».

Сюжет о начислении зарплат и о том, как Бакальчук урезал их на ровном месте, в книгах изложен по-разному.

У Ким это описано как «специфическая процедура»:

«Каждый месяц перед выплатой заработной платы руководители отделов приходили к Владиславу „защищать зп“. Обычно это происходило вечером, часто с переходом в ночь. Приходили со своими флешками, где были таблицы с поименными распределениями по должностям в отделе, отработанными часами за месяц, окладами людей и графиками затрат и доходов».

Практически все сотрудники получали деньги по выработке.

«И вот я приходила и показывала честно заработанные людьми суммы по заранее объявленным им тарифам (т. е. каждый работник был в курсе, сколько стоит та или иная операция, и старался заработать больше, где-то перерабатывая по часам, где-то придумывая оптимальную обработку), а Владислав Сергеевич, окидывая взглядом общую картину, говорил: „Что-то многовато мы платим, надо срезать тарифы на X%“. Это было понятно по общей концепции „доходы минус расходы“, но совершенно непонятно, почему это нужно сделать за уже отработанный месяц. Это же колоссальная несправедливость по отношению к людям! Часто руководители отправлялись на „подумать, как и что“, и это означало, что зарплата отделу в полном объеме выплачена не будет, пока не придумаешь, что делать».

В результате многие руководители стали заранее «рисовать» завышенные зарплаты, зная, что их все равно срежут и надо уступить боссу в переговорах.

Бакальчук видел ситуацию иначе:

«Расчет зарплат — отдельная история для Wildberries. Конечное слово в этом вопросе всегда оставалось за мной, и мы собирались с расчетчиками раз в месяц, чтобы высчитать все начисления. Это был не просто утомительный, а изнуряющий процесс. Мы встречались в офисе в три-четыре часа дня, а расходились в три-четыре часа ночи. Первые часы все, что называется, сидели с каменными лицами. Ждали, что я стану отчитывать их и других сотрудников, искать способы сократить зарплаты. Это создавало дополнительное напряжение, а его, честно сказать, и без того хватало.

Поэтому довольно быстро я понял, что без юмора этот марафон начисления зарплат не вывезти. И я ввел в наши затяжные встречи такой элемент. Со временем им стали пользоваться и остальные. Соблюдая субординацию, ясное дело.

В определенный момент начисление зарплат перестало напоминать пытку, и люди ждали его не только из-за денег, но и потому, что это оказывалось весело. Настолько, что я в эти дни порой смеялся больше, чем от выступления какого-нибудь юмориста. Дисциплина, конечно же, сохранялась».

Судя по тексту Ким, Бакальчук спровоцировал серьезный кризис в компании в 2014 году и едва не отжал ее у жены в 2017-м. В его книге об этих эпизодах нет ни слова.

Кризис Татьяна связывает с «ошибочным решением сократить ассортимент в ширину и закупить очень много в глубину. Это значит, что крайних размеров и не самых популярных цветов закуплено было мало, а основных ходовых позиций слишком много». Логика Владислава была понятна: сократить расходы на логистику и хранить самый популярный товар не по штукам, а целыми коробками. «Но продажи резко пошли вниз, компанию накрыл финансовый коллапс, с поставщиками стало сложно расплачиваться: время оплаты пришло, а товары не проданы».

События 2017 года в книге Ким названы предательством. Татьяна снова беременна и решает впервые уйти в нормальный декрет, а не присутствовать в офисе каждый день. В этот же период от нее уходит помощница по хозяйству, а отец попадает в серьезную аварию и лежит в больнице в тяжелом состоянии.

И тут ей звонят из бухгалтерии: «планируется к регистрации новое юрлицо, на которое переводится вся операционная деятельность компании, все торговые знаки и все договоры, а старое юрлицо гасится. Дальше — больше: новое юрлицо регистрируется так: 50 % — на Владислава и 50 % — на Сергея Ануфриева».

Татьяна начинает выяснять, что происходит. Владислав заявляет, что это делается, чтобы спасти компанию от последствий некоей плановой налоговой выездной проверки. Происходит диалог:

«Почему тогда новое юрлицо не на меня?» — спрашивает Татьяна.

«Это вообще чистая формальность, и вообще ты слишком держишься за власть, а между прочим, тебя могут посадить как гендиректора», — говорит муж.

«Нужно работать так, чтоб не надо было ничего противозаконного делать».

«Так не бывает. Большой бизнес так не сделаешь».

«В итоге Владислав признается, что это была не его идея, а Сергея, который считает, что бизнесом реально управляют 2 человека — он и Влад, поэтому такая процентовка у нового юрлица справедлива и компанию нужно переписать на них», — пишет Татьяна. И добавляет, что после этого случая «везде расставила свои сигнальные флажки на случай непонятных решений мужа» и с удивлением выяснила, что все ключевые сотрудники были уверены, что Ануфриеву и так принадлежит доля — «за большие заслуги перед бизнесом».

То есть фундамент для потрясений 2024 года был заложен уже тогда. Книжка Ким заканчивается в 2020 году, перед пандемией коронавируса. Вторая часть, где будет все самое острое, анонсирована, но без даты выхода.