В феврале 2026 года Роскомнадзор объявил о новых ограничениях для Telegram, сославшись на несоблюдение российских законов. Пользователи жаловались на нестабильную работу мессенджера, а телеграм-канал Baza сообщил о возможной полной блокировке с 1 апреля. В ведомстве не стали комментировать эту информацию.
На этом фоне часть аудитории задумалась об альтернативных способах общения. В шутках звучали предложения вернуться к технологиям прошлого, например, к сети FIDONet.
IT-инженер из Петербурга Глеб Поляков наблюдает за развитием интернета с 1994 года. Он помнит этапы борьбы государства с сетевой вольницей и считает, что каждый раз новички воспринимали такие события как конец света.
FIDONet, популярная в прошлом некоммерческая сеть, поддерживалась энтузиастами. На пике её развития в мире работало около 40 тысяч узлов (нод), а пользователей насчитывалось до 1,5 млн. С появлением графического интернета система пришла в упадок. Сегодня в мире осталось лишь 1200 нод, из которых 390 находятся в российском сегменте.
Глеб Поляков дал интервью, в котором объяснил, почему FIDONet не подходит для массового использования в современных условиях.
— FidoNet. Что она сейчас из себя представляет?
— Честно говоря, она мертва. В лучшем случае — полумёртвая. Остались отдельные энтузиасты, но их очень мало. Технология старая, и в современном мире она практически неработоспособна.
Главная проблема — отсутствие удобства для пользователя. В эпоху расцвета FIDONet компьютеры были только у гиков, и понятия Plug&Play не существовало. Для настройки сети требовался уровень знаний как минимум очень хорошего учителя информатики. Всё делалось вручную, автоматизация практически невозможна из-за архитектуры сети.
Система состоит из нескольких программ — mailer, tosser и читалки, которые нужно было «подружить» вручную. Даже современные инструменты вроде ChatGPT не способны создать user-friendly интерфейс, поскольку FIDONet требует огромного количества ручных настроек о внешнем мире: с кем соединён, когда звонить, как упаковывать данные.
— Анонимность в FIDONet возможна?
— Там вообще не было понятия конфиденциальности или анонимности. Люди знали друг друга лично. В nodelist публиковались фамилии и телефоны. Без этого нода не работала.
Поляков отметил: «А мы-то хотим мессенджеры, где нас не читают посторонние. А им как раз надо заблокировать такие места, куда у майора нет доступа. И с этой стороны наш переход в FidoNet для него будет огромный плюс. Мы сразу все будем с номером телефона и адресом на лбу».
Государство может слушать переписку, но мешать общению по сетевой части — нет. Однако, как шутливо добавил инженер, майор может просто прийти домой к сисопу.
— Может ли искусственный интеллект оживить FIDONet?
— Попробовать можно. Но ИИ, когда ему не хватает информации, начинает галлюцинировать. Он придумывает что-то по аналогии и подменяет галлюцинациями реальный мир. В результате сеть встанет, и каждый узел придётся разбирать вручную.
Скорость передачи данных в FIDONet зависела от модемов. При 14400 бит/с это было около 1638 байт в секунду. Сообщения проходили через цепочку узлов, что занимало время. Теоретически, сейчас можно было бы использовать технологию, но её пришлось бы так сильно дорабатывать, что она перестала бы быть FIDONet.
— Какие современные технологии могут стать альтернативой?
Поляков упомянул несколько вариантов:
- I2P, Yggdrassil, Mycelium — современные децентрализованные сети с повышенной анонимностью. Сообщения идут через промежуточные узлы, что делает отслеживание почти невозможным.
- Briar — peer-to-peer приложение, использующее Wi-Fi и Bluetooth. Оно может работать без интернета, но активно расходует батарею.
- TOR — сеть, где посадки происходят не из-за взлома шифрования, а из-за ошибок пользователей, например, публикации личных данных на выходной ноде.
Он также прокомментировал саму идею блокировок: «Цензура — это то же самое, что сказать взрослому мужчине, что он не может есть стейк, потому что его не может прожевать младенец». Стейки вредны для младенцев, и логичнее не давать их младенцам, чем запрещать всем.
История с блокировками, по словам Полякова, напоминает борьбу замка и отмычки. Как только государство блокирует одну технологию, появляются средства обхода. Так было с торрентами, так происходит и сейчас.
В заключение инженер отметил, что если общается небольшая группа людей, государство не обращает внимания. Но как только масштаб возрастает до тысяч, возникают вопросы. Приватность же, по его мнению, — это не вопрос наличия чего-то скрытного, а принципиальная позиция: «Я не хочу быть публичным».
