Атаки дронов требуют системной защиты Петербурга

Станут ли регулярные атаки беспилотников обычным явлением для Санкт-Петербурга и Ленинградской области, и что нужно сделать, чтобы достичь уровня безопасности Москвы?

На эти вопросы в интервью ответил военный аналитик Дмитрий Корнев, объяснивший причины уязвимости Усть-Луги, вероятность постоянных налётов и основные препятствия в организации защиты.

Корреспондент поинтересовался, должна ли северная столица готовиться к тому, что ежедневные атаки станут реальностью, как в Белгороде и Курске.

— Хотелось бы надеяться, что нет. Опасность вырастет, если они будут применять ещё и крылатые ракеты «Фламинго» с обещанной дальностью до трёх тысяч километров, комбинируя их с беспилотниками… ПВО будет заниматься дронами, а «Фламинго» — прорывать оборону. Эти ракеты — очень серьёзное оружие. В Усть-Лугу прилетали беспилотники, которые несут, по информации из открытых источников, 200 кг взрывчатки, а одна «Фламинго» несёт 1000 кг. Это негативный сценарий развития событий.

Позитивный сценарий возможен по аналогии с Москвой. Помните, когда первые удары просачивались, постепенно методом проб и ошибок была выстроена многоэшелонированная система обороны первой столицы. Хотелось бы надеяться, что Министерство обороны уже создает её и вокруг второй.

Отмечалось, что некоторые специалисты считают невозможным развернуть вокруг Петербурга оборону, подобную московской, из-за близости Эстонии и Финского залива.

— Объяснения по поводу нанесения ударов через Финский залив, через восточные страны НАТО — желаемое за действительное. Всё, что прилетело в ваш край, пришло через российские регионы. Если посмотреть на объявления дроновой опасности по российским регионам между Петербургом и Украиной, то получим достоверный маршрут. Когда говорят, что мы не можем защититься, мы словно признаём собственную уязвимость. На самом деле Министерство обороны прекрасно знает, как и какими каналами просачивались дроны, не могут этого не знать.

Надо немедленно проводить работу над ошибками и делать выводы: Москву же мы можем защищать. Значит, здесь надо просто увеличивать количество зенитных комплексов, увеличивать количество систем обнаружения.

Журналист спросил о главных факторах, ограничивающих эффективность противодроновой обороны в разных городах.

— Наличие соответствующих зенитных комплексов, наличие боекомплекта к ним и, главное, разведка, то есть обнаружение летящих аппаратов и информирование системы обороны о них и маршрутах их следования.

Основная проблема, к сожалению, всей нашей военной машины — это система информирования о том, что происходит. Понимаете, у нас всюду на линии соприкосновения есть военные. Они сообщают, что дроны прошли на восток. Необходимо совершенствовать существующую систему, в которой эту информацию собирает и анализирует единый информационный центр, чтобы заранее предупреждать о проходе дронов, готовить средства, перемещать мобильные группы воздушной обороны.

С проблемой её несовершенства сталкиваются и дальние регионы, типа Удмуртии или Оренбургской области: не хватает информации о том, что налёт движется в их сторону. Поэтому не все дроны наши системы обороны уничтожают в безопасных местах и мы получаем ущерб от обломков.

Обсуждалось, как изменились задачи классической ПВО с появлением дешёвых дронов и насколько оправдано тратить миллионы на перехват беспилотников стоимостью в десятки тысяч долларов.

— Других вариантов пока нет, кроме, пожалуй, систем типа «Панцирь», модифицированных для борьбы с украинскими дальнобойными беспилотниками малогабаритными ракетами. Они могут поражать дроны артиллерийским огнём. Эти ракеты уже серийно производят, надо увеличивать их выпуск, как и выпуск «Панцирей».

Создаются новые дроны-перехватчики — они проходят опытную эксплуатацию перед развёртыванием серийного производства.

Соотношение между ценой дрона и ценой его перехвата всё-таки уже начинает меняться в сторону удешевления. Но, похоже, в недостаточном объёме, иначе мы бы не видели такого количества ударов.

Работа по всем этим направлениям очень активно ведётся военно-промышленным комплексом по заданиям Министерства обороны. Вопрос — почему они не делали этого пять-шесть-семь лет назад? Ответ — никто даже не думал, что в этом направлении будут развиваться военные действия.

На Западе, кстати, такая же проблема. Они по иранским «Шахедам», которые стоят максимум 40–50 тысяч долларов, стреляют ракетами Patriot по 3 млн каждая. А другие варианты только начинают появляться. У США, например, появилось уже несколько эскадрилий самолётов на Ближнем Востоке со специально разработанными в прошлом году относительно дешёвыми ракетами. Они как-то смогли достаточно быстро наладить их серийное производство. Думаю, в течение 2026 года у них ситуация изменится.

В Польше начали производство дешёвых ракет, разработанных в Эстонии специально для поражения дронов. Их дальность действия всего 3 км, но для уничтожения дрона, который вы видите своими глазами, они подходят.

Спросили о перспективах применения лазерных установок для борьбы с беспилотниками.

— Это ещё более высокотехнологичные методы поражения дронов, чем вышеназванные, но это дорогие установки, хотя собственно выстрел лазером стоит дёшево.

Думаю, что защита всё-таки должна быть комбинированной: скорострельные артиллерийские установки, ракетные и лазерные установки. Последние хороши как стационарная защита важных объектов, уничтожающая любые дроны. Но если этих объектов у нас сотни, а каждый лазер стоит, допустим, 100 миллионов долларов, то встанет вопрос экономической целесообразности.

Прозвучал вопрос, не оказывается ли сторона, массово производящая БПЛА, в более выгодном экономическом положении.

— Это так. Учитывая, что у Украины других вариантов нет, в основном она может производить самостоятельно БПЛА. Делать ракеты гораздо тяжелее и гораздо дороже. Соответственно, мы либо должны научиться бороться с большим количеством дешёвых БПЛА, либо проблемы будут расти.

Эксперту предложили представить развитие противостояния в сфере беспилотников на ближайшие три-пять лет в случае продолжения конфликта.

— Пессимистичный сценарий — ВСУ будут волнами атаковать любые возможные цели для нанесения максимально болезненного удара, имеющего кумулятивный эффект. Например, мы будто не видим результаты поражения НПЗ в европейской части, а в масштабах экономики страны это вызывает серьёзные проблемы.

С опытом противник будет ещё более осознанно наносить удары. А потом переключится на военные цели, дальше — на военно-политические.

Спросили, можно ли ожидать, что системы обороны адаптируются настолько, что атаки на крупные города станут бесполезными.

— Это возможный оптимистичный сценарий: мы научимся бороться с дронами, но БПЛА будут подстраиваться и под новые системы обороны. Это непрерывный диалектический процесс, борьба средств обороны и средств нападения. Появился меч — появился щит, появилось копьё — появилась кольчуга и так далее. Так что средства обороны будут совершенствоваться, вслед за ними будет меняться и угроза, искать новые слабые места.

Корреспондент попросил назвать исторические уроки, наиболее подходящие для понимания текущей ситуации.

— Найти исторические аналогии нынешней ситуации сложно. Конфликтов такой интенсивности с 1945 года не было, сравнивать не с чем. Мы вышли за временные рамки Великой Отечественной войны, но по временным рамкам ко Второй мировой ещё есть запас. Применить какой-то опыт из других конфликтов можно лишь по каким-то частям мозаики, в которую складывается военно-политическая ситуация между Россией и Украиной. У нас любят говорить «между Россией и НАТО», но я думаю, всё-таки активные участники — Россия и Украина.

А вот делать выводы из событий этого военного конфликта можем. И уже это способно помочь улучшать наши системы обороны, лучше понимать, куда именно наносить удары, если мы продолжаем боевые действия.

Обсуждалось, как меняется отношение жителей к угрозам с воздуха при регулярных, но не всегда вызывающих явные разрушения атаках.

— Человек так устроен, что он привыкает к вещам, которые не касаются его непосредственно: к шуму от дронов, к стрельбе по ним из комплексов «Панцирь». К тому же нашему человеку свойственна здравая толика цинизма. Люди начинают шутить, снимать видео, фотографировать — относятся к происходящему, как к кино. Не могу сказать, хорошо это или плохо, но к этому ни в коем случае нельзя привыкать.

Было отмечено, что даже при циничном отношении необходимо снижать риски, и спрошено о мерах на стыке военной и гражданской сфер.

— Во-первых, обязательно должна работать эффективная система оповещения. Но у нас мобильный интернет отключают, и люди не могут ничего узнать. Есть большая вероятность того, что дроны следуют по запрограммированному маршруту, не используя для навигации мобильный интернет. Вышки сотовой связи могут использовать — надо вырубать всю сотовую связь?

Во-вторых, нужны бомбоубежища, точки укрытия — защищённые остановки общественного транспорта, например, нужна культура сохранения жизни гражданского населения, если придется воевать дальше.