Источник:
Выставку, основанную на частном собрании Дениса Химиляйне, подготовил куратор и художник Александр Дашевский — участник коллективных проектов Русского музея и сооснователь пространства «Негосударственный Нерусский Музей». Экспозиция представляет срез отечественного искусства XX–XXI веков. Среди авторов — Константин Симун, Вадим Сидур, Михаил Рогинский, Владимир Янкилевский, Владимир Шинкарев, Вячеслав Колейчук, Семен Мотолянц, Лиза Бобкова, Аня Желудь, Нестор Энгельке и многие другие.
Кураторы начинают экспозицию с установки коллекционера: «Искусство — это не про удовольствие, это про сложные темы и боль». Этот подход близок отечественной классической традиции, где на первом месте стоят поучение и повествование, а удовольствие отводится по остаточному принципу.
Название выставке дала скульптура Вадима Сидура «Голова современника» (1964, алюминий). В паре с другой головой с задрапированным лицом Сергея Волкова (1991, бронза) она встречает зрителя и задаёт тон путешествию по «извилинам» сознания. Мысль о том, что все эти образы — из головы условного современника, делает восприятие чуть легче. Третьей к этим работам напрашивается пластика Павла Бушуева, который тоже создаёт «головы» с подвижной экспрессией. «Голова» оказывается универсальным мотивом, и выставка оправдывает ожидания вдумчивого зрителя.
Пространство разделено на тематические отсеки. Первый зал посвящён «человеку труда» — образу, который философы и художники осмысляют уже полтора столетия. Центральная работа здесь — инсталляция Семена Мотолянца «Голова рабочего» (2016–2017): 24 каменные головы с вырезанными, как тыквы на Хеллоуин, чертами лиц. Куратор называет это «обезглавленным рабочим движением». Дополняет тему фотография Владимира Куприянова рабочих завода «Серп и молот» (1989–1990), смонтированная так, что традиционный производственный снимок покрывается рябью. Эти работы, как и многое «неофициальное» искусство второй половины XX века, говорят скорее об утрате и разрушении, чем о форме, удерживающей образы мира. Поэтика обломков со временем и стала искусством.
Куратор напоминает и слова одного из преподавателей Академии художеств: «Искусство — это не большое и чистое, хотите большого и чистого — помойте слона». Переживание ущерба и распада, сдобренное мрачным юмором, — важная черта искусства XX века. Однако современный зритель часто настроен не на «тяжёлые темы и боль», а на лёгкую прогулку по модному месту с бокалом. Упрекать его за это не стоит: русская культура и так, начиная со школы, давит серьёзностью, а хочется и наслаждения, и оптимизма.
Выставка глубоко укоренена в отечественной традиции рефлексии. Она словно принимает эту болезненную тягу, которая для мира неотделима от русской (и шире — восточноевропейской) культуры. В «голове современника» органично соседствуют документация артефактов Великой Отечественной (фотографические натюрморты Владимира Кустова) и деконструированные портреты классиков XIX века (серия Нестора Энгельке «Русские писатели»).
В разделе «Поле экспериментов» собраны работы, связанные с опытом войны. «Разорванное кольцо» Константина Симуна (2014, бронза) и «64 кг» Владимира Копейкина (2024, огромное свинцовое знамя) подчёркивают самодостаточность личной рефлексии на эту травмирующую и объединяющую тему.
Есть на выставке и хоровод петербургских образов. В разделе «Отель „Культура“» зритель встречает серию Виталия Пушницкого «Бритва Оккама». Мозг сразу реагирует наработанными нейронными связями: современное искусство хорошо, но невозможно избежать центростремительной силы Эрмитажа. Искусство — это Джотто, Тициан, Веласкес, и каждый художник работает не только с рефлексией на обломках прошлого века, но и с этими классиками. Кураторский совет: «Когда современным быть тревожно, можно быть вневременным». В Петербурге этот манёвр всегда удавался изящно и нестыдно — мест в культурном убежище хватит всем.
Коллекционер понимает, от чего зритель ищет убежища. В собрании человека, выросшего без интернета и «ТикТока», много общепонятных трактовок исторических болевых точек. Несмотря на этажи сарказма, выбранные вещи выдают парадоксальный оптимизм. Людям, сформировавшимся в XXI веке, сложнее отращивать эту витальность, а Денис Химиляйне — просто такой. Читая о важности думать о тяжёлом, стоит помнить, что катастрофы всегда сопровождал не менее болезненный оптимизм. Рубенс создавал мажорные аллегории в страшное время европейских войн.
Оптимизм вшит и в коллекцию Химиляйне. За него отвечает раздел «Странные ростки», отсылающий к изречению Вольтера о возделывании своего сада. Здесь представлены работы о победительной силе жизни и роста: «Сельскохозяйственный алтарь» Никиты Алексеева и видео Ивана Карпова с ускоренным ростом растений. Их упорство возвращает к мотивам «человека труда»: бороться и искать, найти и не сдаваться. Несколько лет назад эти лозунги казались артефактом ушедшего времени, а сейчас, кажется, только они (вместе с атлантами) и держат то, что ещё можно удержать.
