Этим летом главной рекреационной зоной Петербурга стал Русский музей — и не только из-за садов. В Корпусе Бенуа открылась выставка «Иван Шишкин. Русский лес», на которую собрали около 120 произведений со всей России. Зеленые стены и портьеры усиливают лесной эффект. Хотя экспозиция не открывает художника с принципиально новой стороны, долгие прогулки по ней, как всегда, полезны.
Монографическая выставка призвана показать творчество Шишкина во всем масштабе. Название подчеркивает национальный характер, однако среди экспонатов есть виды Германии и Швейцарии, написанные во время пенсионерской поездки после получения большой золотой медали Академии художеств. Экспонаты привезли из Русского музея, Третьяковской галереи, Государственного музея изобразительных искусств Республики Татарстан, Национального художественного музея Республики Беларусь и других собраний. Это отличает проект от выставки пятилетней давности, где показывали только собственную коллекцию с акцентом на графику. Сейчас графика тоже есть, но ей отведен лишь один камерный зал, где серо-зеленые стены удачно дополняют черно-белые офорты.
Куратор Сергей Кривонденченков в каталоге приводит слова Шишкина: «картина должна быть полной иллюзией», для чего необходимо всестороннее изучение сюжетов. Работы Шишкина можно увеличивать — они не теряют качества: каждая травинка и листик выписаны почти линиями. Не случайно говорили, что Шишкин знал природу учёным образом. Замдиректора по научной работе Григорий Голдовский подчеркивает: «Это не отнюдь не фотографическое изображение, потому что всё, начиная от выбора темы, от выбора мотива, от композиции, от составляющих этого мотива, от ритмики и до колористического воплощения — всё это выглядит так, как будто иначе это и воспринимать, и воспроизвести нельзя».
Выставка смотрится монолитно из-за единого дизайна, но для опытного глаза в ней есть динамика. По словам куратора, ретроспектива сочетает хронологический и тематический принципы: можно проследить развитие манеры от первой академической картины 1856 года «Вид в окрестностях Санкт-Петербурга» до последнего полотна «Корабельная роща» 1898 года. Представлены шедевры: «Утро в сосновом лесу» (Третьяковская галерея впервые сняла его с постоянной экспозиции), «Рожь», «Рубка леса» 1867 года, «Лесная глушь» 1872 года (за которую Шишкин получил звание профессора), «Лесные дали» — эпический Шишкин.
Специально к выставке реставраторы восстановили две оригинальные большие рамы — к картинам «Дубы» и «Корабельная роща». Как рассказала сотрудник отдела реставрации картинных рам Мария Брюквина, «картина „Дубы“ поступила в Русский музей после революции, в 1924 году; начиная с конца 1950-х годов рама находилась в фонде хранения и до последнего времени, то есть примерно 70 лет, ни разу не сопровождала историческую живопись». Реставраторы укрепили раму, исправили расхождения в углах, стабилизировали грунт и подвижные участки мастичного декора, восполнили утраченные элементы — лепные желуди, которые продолжают сюжет «Дубов» за пределами холста.
Те же «Дубы» можно встретить и среди офортов. Шишкин не рассматривал офорт как репродукцию живописи — для него это был самостоятельный вид искусства. Старший научный сотрудник отдела гравюры Галина Павлова перечисляет: «Здесь есть и лесные дебри, его любимые, и поляны, залитые солнцем, есть поле ржи. Вот там офорт „Ночь“, который первоначально существовал как офорт „Дубки“, потом художник затемнил его, сделал дополнительное травление с помощью акватинты, и офорт превратился в ночь. Вот мой любимый лист — „Обрыв“ называется: просто изба на краю обрыва стоит, и там какой-то разрушенный колодец или погреб под обрывом». В этих работах Павлова видит символизм: «Изба на обрыве — это и русская судьба, и в то же время какая-то неприкаянность, разруха, можно сказать, и в то же время красота, которую Шишкин видел во всём этом».
Рядом со знаменитым «Утром в сосновом лесу» показаны два эскиза, на которых медведи нарисованы самим Шишкиным, хотя на полотне их писал художник Савицкий. Почему потребовалась помощь — в музее затрудняются ответить. Зато объясняют, почему фамилия Савицкого отсутствует на этикетке: «Почему Третьяков убирает фамилию Савицкого? Потому что для него главное — не анималистическая составляющая жанра, а изображение природы. Вот это утреннее состояние соснового бора, туман — он рассеивается, и это создаёт атмосферу картины», — рассказывает Кривонденченков.
Открытие выставки приурочили ко дню основания Русского музея. На вернисаже директор Алла Манилова показала историческую фотографию, на которой Шишкин запечатлен на торжественном открытии музея в 1898 году. «Причём он мечтал о том, чтобы быть, говорят современники, — отметила она. — Он много говорил о том, что нужно дожить, чтобы обязательно быть на открытии музея, задуманного императором Александром III как главная сокровищница русского искусства. И действительно, приход в Русский музей на торжественное открытие стал последним публичным выходом Ивана Шишкина, когда за ним закрылась дверь его мастерской, и он отошёл от мольберта». Выставка завершается «Корабельной рощей» — последним монументальным полотном мастера. «Это картина, которая поступила в Русский музей и присутствовала в музее во время открытия, — поясняет Кривонденченков. — На следующий день Ивана Ивановича не стало, то есть это своеобразное завещание. Но с точки зрения истории искусства, это замечательный памятник самому художнику, потому что здесь, несмотря на немолодой возраст автора, чувствуется крепкая рука, уверенно выполненная композиция, прописанная каждая мелкая деталь, природная форма. Обратите внимание: песчинки, камушки, кора деревьев — это собирательный образ таланта художника. Вот к этому он шёл, этого он достиг. Причём, в отличие от ранних произведений, он великолепно справляется с передачей световоздушных перспектив. Вот это освещение, которого он избегал в ранних работах, уже очень убедительно, естественным образом, будто приглашает нас прогуляться по сосновому бору».
