Источник:
В Восточном крыле Главного Штаба Эрмитажа до 4 октября работает выставка «Открывая дворцовые покои: искусство при дворе эмира Бухары». На ней представлено 70 памятников прикладного искусства XIX — начала XX века из музеев Узбекистана и самого Эрмитажа. Некоторые экспонаты впервые покинули свою страну.
Источник:
Петербуржцам хорошо знаком Дом эмира Бухарского на Каменноостровском, 44б — здание с мраморной облицовкой, двухъярусными трёхпролётными арками и колоннами в тяжёлых прямоугольных «муфтах». Его построили в 1913–1914 годах по заказу девятого бухарского эмира Сеид Абдулахад-хана для его сына Сеид Алим-хана.
Внешность Сеид Алим-хана известна по цветному снимку Сергея Прокудина-Горского 1911 года: эмир сидит в расшитом цветами халате, грудь украшена орденами, на животе сияют золотые бляхи парадного пояса-камара, к которому крепились шашка и кинжал.
Рассмотреть подобные облачения и другие памятники — парадное холодное оружие, посуду, украшения, входившие в дипломатические дары, — можно в зале 231 Главного Штаба. Выставка инициирована узбекской стороной и объединила экспонаты из Государственного Бухарского музея-заповедника, Музея прикладного искусства и ремесленничества, Государственного музея искусств и Государственного музея истории Темуридов Академии наук.
Куратор выставки со стороны Эрмитажа Лариса Кулакова дополнительно подготовила две витрины в Красном зале-трансформере (центральная анфилада Восточного крыла). Там — экспонаты Эрмитажа, дополняющие тему: самые ценные дары бухарских эмиров Российскому императорскому дому.
В одной витрине — шапка с бобровой опушкой, драгоценный эгрет (символ власти с алмазами, рубинами и жемчугом, крепившийся к чалме), альбом для фотографий, настольный портфель-бювар, блюда-подносы. «Конечно, сохранилось далеко не всё из подаренного (мы можем судить об этом по архивным документам), но то, что сохранилось, конечно, очень ценно», — подчеркивает Кулакова.
В другой витрине — набор для шербета и блюда, иллюстрирующие стиль бухарских мастерских: позолоченное серебро, декорирование эмалью. Эта часть выставки называется «Дар Благородной Бухары» — такая надпись на персидском языке часто размещалась в медальонах на предметах.
Чтобы продолжить осмотр, нужно пройти в зал 231 (за «Красным вагоном» Ильи Кабакова). Здесь представлены одни из самых ранних даров, в том числе нож в ножнах (рог носорога, золото, рубины, изумруды, бериллы, корунд, аквамарины, бирюза) и эгрет с плюмажем (золото, серебро, изумруд, рубин, берилл, горный хрусталь, жемчуг, перья цапли). Оба предмета были подарены императору Александру II — соответственно в 1876-м и 1879 годах.
«Это уникальные примеры той невероятной роскоши и уровня мастерства, что производились при дворе Эмира Бухарского», — комментирует сокуратор с узбекской стороны Зельфира Трегулова. По её словам, подобные предметы есть в Эрмитаже и Оружейной палате Кремля, но в самом Узбекистане ничего подобного не сохранилось. «Те, кто видел произведения индийских ювелиров эпохи Великих Моголов, сразу же почувствуют некое сходство и в орнаменте, и в украшении оружия крупными кабошонами изумрудов и рубинов», — добавляет она, отмечая, что отверстия в камнях говорят о повторном использовании некоторых из них.
В этой же витрине — мужской пояс с накладками из инкрустированных камнями золотых пластин, повторённых золотой вышивкой на самом поясе. Владелец неизвестен. Зато известно, кому подарили саблю в ножнах, изготовленную с использованием популярной в Персии техники плотно спрессованной бирюзы. Тут же — кинжал из собрания князя Гагарина.
«Обмен дарами был невероятно продумываемой и тщательно планируемой процедурой, — продолжает Трегулова. — И существовал обычай одаривать не только императора, членов императорской семьи, но и высокопоставленных представителей верхушки российской власти. И наоборот, когда император и его семья принимали дары, они заранее готовили дары для всех членов посольства — список тщательно прорабатывался, включая слуг. Дарилось множество всякого — включая коней и даже слонов, причём кони дарились с полным убранством, со сбруей, с попонами, выполненными лучшими мастерами из мастерских эмира Бухарского в Бухарской крепости».
При всём разнообразии техник колористическая гамма эмалей была ограниченной: оттенки голубого, зелёного, синего. «Интересно, что на ряде предметов есть клейма и пробирные знаки, — отмечает специалист. — Иногда в мастерских работали с уже существовавшими серебряными предметами, которые дополняли и оформляли декором. В каком-то случае присутствует и российское клеймо». Менялись и сами дары: сначала преподносили традиционные для Бухары кувшины, чаши для умывания, позднее — канделябры, настольные лампы, свойственные западноевропейскому или российскому интерьеру.
Самая богатая и хорошо сохранившаяся часть наследия в музеях Узбекистана — одеяния эмиров. «Осенью 2022 года в Париже открылась фантастическая выставка тканей и одеяний, в первую очередь, эмиров Бухары, которая стала самой посещаемой в Институте арабского Мира, — рассказывает Трегулова. — Она преобразила Париж: все витрины магазинов через несколько недель „оделись“ в икаты, и это породило модный тренд». Это не единственный проект последних лет — так, большой успех имела выставка «Узбекистан: авангард в пустыне» во Флоренции и Венеции в 2024 году.
На петербургской выставке можно увидеть халаты (чапаны) разных типов:
- даукур — с золотой вышивкой по обшлагам рукавов и подолу;
- бутадор — расшитые отдельными растительными элементами;
- дархам — полностью покрытые золотной вышивкой (самый трудоёмкий тип: над одним халатом работало 12 мастеров в течение трёх месяцев).
Зал оформлен увеличенными чёрно-белыми фотографиями — они не соперничают с блестящими экспонатами, но напоминают контекст и атмосферу. «Искусство золотной вышивки продолжало жить до самой революции, давая изысканнейшие результаты и цвета, — резюмирует Трегулова. — Вы должны дать себе почувствовать это удовольствие: всматриваясь в эти вышивки, ты будто погружаешься в какой-то особенный, отмеченный безукоризненным вкусом мир».
Также представлены образцы женской одежды: паранджа с чачван — сеткой из конского волоса, закрывавшей лицо, парчовое платье, тюбетейка, платок и множество украшений, включая «тилля-кош» («золотые брови»). Это украшение поэт Хамза Ниязи подарил актрисе, танцовщице и певице Тамаре Ханум — артистке, которая первой в 1920-е стала выступать с открытым лицом, без паранджи.
«Эта выставка — потрясающее введение в тот мир, который давно исчез, к которому уже сложно сегодня прикоснуться, потому что большая часть этих вещей не экспонируется и находится в фондах, поэтому нет возможности это увидеть, — поделилась научный консультант. — И мне кажется, что она может стать „заставкой“ к гораздо более масштабному проекту».
