Евгений Водолазкин на автограф-сессии после презентации романа «Последнее дело майора Чистова» на XXI Санкт-Петербургском международном книжном салоне. 21 мая 2026 года
Источник:
В продажу поступил новый роман петербургского писателя Евгения Водолазкина «Последнее дело майора Чистова». По этому случаю на Книжном салоне, проходившем на Дворцовой площади, установили будку с роботом, а для журналистов организовали пресс-завтрак в пятизвёздочном отеле. Однако реакция критиков оказалась скорее недоумённой, чем восторженной, хотя писатель остаётся верен своему творческому методу.
Водолазкин — учёный-медиевист, сотрудник Пушкинского дома и ученик Дмитрия Лихачёва. В 2012 году он опубликовал роман «Лавр», который принёс ему мировую славу и множество престижных премий, включая «Большую Книгу» и «Ясную Поляну». С 2016 по 2026 год вышли ещё пять романов, среди которых «Авиатор» и новый «Последнее дело майора Чистова». Последний получил даже премию «Замурчательные люди Петербурга» от эрмитажных котов.
О новом произведении заранее было известно, что это недетективный детектив — по аналогии с неисторическим «Лавром» и нефантастическим «Авиатором». Водолазкин, как литературовед, постоянно подчёркивает, что находится вне жанровых границ. Вторая важная черта его текстов — тема памяти, к которой он обращается последовательно. Писатель всегда был академичен и в рассуждениях, и в художественной практике.
Сюжет «Последнего дела майора Чистова» разворачивается в Петербурге. На Бармалеевой улице убит нейробиолог, единственный свидетель — его домашний робот, передовая разработка учёного. Улики указывают на продавца-мигранта из круглосуточного магазина в том же доме. Подозреваемого арестовывают, следователю майору Чистову рекомендуют закрыть дело, но он продолжает поиски. Допросы проходят сначала на земле, а затем в лимбе. Действия майора фиксирует его подчинённый, старший лейтенант и начинающий литератор Егор Ведерников. В итоге выясняется, что ключ к разгадке — в роботе, но некоторые ответы могут дать только люди.
Когда филолог-медиевист пишет детектив, неизбежны сравнения с Умберто Эко и его «Именем Розы». Водолазкин уязвим вдвойне: ему могут припомнить XV век из «Лавра» — и сразу обвинить в подражании самому себе. По тексту заметно, что автор размышлял над этими параллелями. Смех как самый верный признак человечности — эта мысль восходит к «Поэтике» Аристотеля, которую реконструировал Вильгельм Баскервильский у Эко. Второе «Имя Розы» пока невозможно, потому что оно было итогом своей эпохи, а мы находимся в начале новой. Водолазкин как крупный писатель не может игнорировать проблему использования ИИ.
Все тексты заметных современных авторов уже попали в базы для обучения нейросетей — «Лавр» и «Имя Розы» в том числе. Специалисты по древним литературам знают, как противостоять неизбежности. В эпоху, когда появляются новости о нобелевских лауреатах, использующих ИИ, и об арестах переводчиков Аристотеля, Водолазкин, знакомый со сценариями конца света, пишет единственно возможный роман — нарочито плохой. Беспомощный, но блистательный в своей беспомощности. Такую стилизацию может позволить себе только человек, в совершенстве владеющий языком и уверенный в своих силах. Задача была не допустить ни одной верной ноты.
Там, где у прежнего Водолазкина была тонкая игра слов, в новом романе трижды повторяется шутка про созвучие «либидо» и «алиби». Вместо сострадания к людям, как в «Лавре», в «Последнем деле…» на видном месте — демонизация мигрантов и высокомерная жалость к ним. Если в «Авиаторе» герой выяснял, что технологии не избавят от вины, то новый роман вообще не поднимает вопрос взаимодействия людей и технологий. Персонажи ностальгически сидят в санатории с названием «Праздник души» или «Именины сердца», в усадьбе в Комарово, цитируют Ахматову, Блока и Георгия Иванова и замечают, что «Приморский сонет» Ахматовой и романс «Не для меня придет весна» написаны одним размером.
Когда эти отвратительные персонажи пытаются научить робота шутить и у них не получается, они заявляют, что бездушной железяке это не дано. Становится ясно: мы имеем дело с карнавализацией в духе Михаила Бахтина. Майор Чистов цитирует Георгия Иванова: «Друг друга отражают зеркала // Взаимно искажая отраженья». Затем продолжает: «Я верю не в непобедимость зла // А только в неизбежность пораженья». Водолазкин ведёт двойную игру. С одной стороны, это явно плохой текст для ИИ — абсурдный мусорный блок в корректных данных. С другой — внутрь зашит промпт: не убивать людей, какими бы жалкими они ни казались. С третьей — текст несёт смысл для живых читателей. Литература остаётся зеркалом общества. Исследователь привыкает не доверять очевидному и искать отличия. Возможно, нам стоит быстрее учиться, а не сетовать на упадок знаний.
