Источник:
Спустя неделю после премьеры «Идоменея» Моцарта Мариинский театр выпустил вторую оперу сезона — «Бориса Годунова» в первой авторской редакции. Спектакль собрал лучшие силы: дирижировал Валерий Гергиев, а главную партию пел Ильдар Абдразаков, один из выдающихся интерпретаторов этой роли. Очевидно, театр сделал на постановку большую ставку, рассматривая её как ключевое событие.
Источник:
«Борис Годунов» — центральная русская опера, поднимающая вопросы природы власти, сакральной связи царя и народа. В русской традиции правитель воспринимался как помазанник Божий, посредник между небом и землёй. Народ же показан как стихийная, живая сила. Преступление царя ведёт к катастрофе, что отражено в словах летописца Пимена: «Прогневали мы Бога, согрешили, владыкою себе цареубийцу нарекли!»
Источник:
Постановку осуществили болгарские режиссёр Орлин Анастасов и художник Денис Иванов, уже знакомые публике по работе над «Эрнани» Верди. В Мариинском театре эту оперу ставили многократно: спектакль Бориса Покровского 1986 года, перенос постановки Андрея Тарковского в 1990 году. В последние годы часто выбирают первую редакцию 1869 года, без Польского акта. Её ранее в Мариинском ставили Александр Адабашьян (1997), Виктор Крамер и Георгий Цыпин (2002), а также Грэм Вик (2012).
Спектакль Грэма Вика, переносивший действие в современность с образами ОМОНа и Госдумы, вызвал недовольство зрителей, требовавших исторической достоверности. Однако опера — искусство условное, и театр существует для диалога с современностью, а не для воссоздания музейных экспонатов.
Новая постановка обыгрывает идею «малого ледникового периода», пришедшегося на правление Бориса Годунова. Доминирующим визуальным образом стал снег: вьюга, метель, снежинки в темноте. Массивные, сомкнутые стены создавали ощущение клаустрофобии.
Костюмы сочетали исторические элементы со стилистической разноголосицей. Народ был одет в серое, приставы — в сутаны и кольчуги, а бояре — в византийскую роскошь. Однако массовые сцены выглядели слабо организованными: хор двигался хаотично, выход приставов был неуклюжим. Пристав Антон Перминов, исполняя фразу «Ну, что ж вы? Что ж вы идолами встали?», промахнулся мимо тональности.
Ильдар Абдразаков в сцене коронации выглядел импозантно, но несколько отстранённо, сосредоточившись на вокальной стороне. Монах Пимен (Юрий Воробьев) был помещён в тесную нишу, что снижало динамизм сцены. Григорий Отрепьев (Роман Широких) реагировал на рассказ об убийстве царевича Димитрия.
Сцена в корчме приобрела комический оттенок: Шинкарка (Анна Кикнадзе) выезжала на печи, Варлаам (Мирослав Молчанов) предстал карикатурным толстяком, а Мисаил (Андрей Зорин) — его тщедушным спутником.
В сцене в царском тереме Абдразаков демонстрировал драматизм, но периодически расходился с оркестром. Оркестр под управлением Гергиева звучал вяло, оживляясь лишь в эпизоде у собора Василия Блаженного, когда хор требовал хлеба. Финал смерти Бориса певец провёл убедительно, хотя, возможно, не хватило полного внутреннего проживания, а опера завершилась шёпотом хора «Успне…».
