Книжные новинки зимы: от Средневековья до Японии

Три зимних месяца в Петербурге остались позади, но холода ещё продлятся. Однако книжные новинки вселяют надежду: культурная жизнь не замерла и вскоре проявится на Петербургском книжном салоне, который пройдёт с 21 по 24 мая.

Среди изданий, вышедших этой зимой, есть несколько выдающихся работ, каждая из которых представляет собой событие в литературном мире. В декабре независимый книжный «Желтый двор» подготовил и издал шедевр отечественной японистики, восхищавший Горького и Шкловского. В январе впервые на русском языке опубликован труд Симоны де Бовуар, а в феврале увидел свет роман Паоло Соррентино о Папе Пии XIII.

Симона де Бовуар — одна из ключевых французских философов XX века, крупный теоретик феминизма и писательница. На русском языке наиболее известна её книга «Второй пол» — фундаментальный труд о неравенстве полов в патриархальном обществе.

«Старость» была написана в 1970 году, через двадцать лет после «Второго пола», и исследует старость как культурный феномен. В предисловии де Бовуар сравнивает отношение к старости с отношением к смерти, отмечая, что в современных ей Франции и США тема смерти табуирована, а старость считается неудобной и почти неприличной.

«Зачем вы говорите о старости, вы еще молоды», — с возмущением цитирует де Бовуар реакцию своего окружения и призывает перестать прятать стариков от общества. К сожалению, эта работа остаётся актуальной и для России 2026 года.

Некоторые тезисы устарели: например, де Бовуар писала о закрытии для пожилых людей путей политического активизма и о немыслимости политиков старше пятидесяти. Сегодня средний возраст политиков, напротив, повышается. Однако общественный стыд, связанный со старостью, пока не исчез.

Ноа Чарни — специалист по искусству эпохи Возрождения и популяризатор. Он посвящает книгу женщинам своей семьи и признаёт, что его западноевропейское воспитание ограничивает знания о художницах Востока или России, хотя Наталью Гончарову он упоминает.

Российские издатели компенсировали это подробным предисловием, перечислив десятки имён, более близких русскому читателю. Поскольку Чарни сам отказывается от академической беспристрастности, такое дополнение выглядит уместным.

Книга представляет собой как биографический справочник по художницам с древности до наших дней, так и полемическое культурологическое эссе. Чарни часто ссылается на работу Линды Нохлин «Почему не было великих художниц?», но использует её как мишень для контраргументов. Он утверждает, что великие художницы существовали, но часто творили анонимно, и предлагает переформулировать вопрос: почему их творчество оставалось в тени и когда ситуация изменилась?

В англоязычной среде с середины XX века существует жанр book journalism, где журналисты создают художественные нарративы на основе реальных событий. Джоан Дидион — одна из prominent представительниц этого направления.

В «Играй при любом раскладе» она подходит к своей героине, работнице шоу-бизнеса, с непарадной стороны, показывая тяжёлый труд за успехом и последующее выгорание. Подобно Гэю Тализу в его интервью «Фрэнк Синатра простудился», Дидион использует свидетельства из вторых рук, чтобы построить образ. Однако её Мэрайя — не конкретная звезда, а собирательный конструкт из нескольких актрис типичных биографий.

Книга заставляет читателя задуматься: не пора ли изменить игру, когда звезда продолжает играть по инерции? Дидион не задаёт таких вопросов прямо, но вкладывает их в высокохудожественный текст.

Паоло Соррентино, режиссёр сериала «Молодой папа», сначала задумал эту книгу, так как часто разрабатывает идеи на бумаге перед экранным воплощением. Его произведения в разных форматах исследуют схожие темы.

Убеждённый католик, Соррентино иронизирует над слабостями служителей церкви, но также показывает живое за ритуальным. Его интерес к тому, что религия может дать человеку, виден ещё в фильме «Величайшая красота» в образе святой монахини.

Эта книга — не гид по сериалу и не дополнительный материал, а самостоятельное размышление на тему: Папа Римский может быть верующим человеком в первую очередь, и только потом — политической фигурой.

Игорь Лужецкий, научный сотрудник Выборгского замка, историк и христианин, рассматривает Средневековье как философскую модель для размышлений о современности.

В Средневековье умирать было «веселее»: вера в рай была крепка, смерть чаще наблюдалась публично, а искусство умирания, ars moriendi, было развито. Лужецкий задаётся вопросами: как изменились наши установки и почему, живя дольше и безопаснее, мы тревожимся о смерти больше?

Такие исследования, как «Смерть в Средневековье», позволяют говорить о наших страхах и делать неизбежное менее пугающим через обсуждение. Как говорит автор: «Дуб — дерево, наша родина — Россия, смерть неизбежна» — и о неизбежном нужно говорить часто.

Роман Ким — кореец, родившийся во Владивостоке, учившийся в Японии, бывший советским шпионом и автором шпионских романов. Эта книга, однако, не имеет к шпионажу отношения, а представляет интерес для японистов.

«Три дома напротив соседних два» — литературоведческое эссе, где Ким критикует японских литературных мэтров начала XX века, таких как Нагаи Кафу и Акутагава, за их оторванность от мира. После землетрясения в Канто, когда Токио сгорел, они писали о мелочах, игнорируя социальные потрясения.

Ким вводит термин «три-дома-напротив-соседних-два-литература» для описания этого замкнутого круга. Несмотря на гнев, он был одним из первых переводчиков Акутагавы на русский.

Эта работа ценна как одна из немногих на русском языке, освещающих японскую литературу конца XIX — начала XX века. Она называет имена, которые иначе остались бы неизвестными, и показывает, как политический враг может вызывать живой культурный интерес. Ким ненавидел японскую политику, но глубоко знал и ценил японскую культуру.