Источник:
Выставка оформлена минималистично: в одном из залов свет дают торшеры. Кураторские тексты полны любопытных деталей, хотя интернет во дворце ловит плохо. Портреты и жанровые сцены Тропинина складываются в панораму, где большая история соседствует с частными сюжетами в духе Фандорина.
Источник:
Василий Тропинин (1776–1857) — мастер, в пользу которого сам Карл Брюллов отказался от заказа на портреты членов Московского общества сельского хозяйства, назвав московского коллегу непревзойдённым.
Источник:
Художник происходил из крепостных. Вольную он получил только в 1823 году — по словам кураторов, «на Пасху вместо красного яичка». Поселившись в Москве, где межсословные отношения были проще, он писал купцов, героев войны 1812 года, Александра Пушкина, Карла Брюллова — в знак дружбы; девушек с нежной кожей, свою супругу без кокетства — с морщинами и в повойнике; жанровых детей и стариков, предвосхищая передвижников. Заместитель директора Русского музея Григорий Голдовский отмечает: Тропинин — мостик между романтизмом и передвижнической традицией, уже не только романтическое небо и умильные образы, но ещё не критический реализм.
Источник:
Погружение в первую половину XIX века создаётся соседством романтических типажей и известных лиц. Среди первых музей выделяет «Кружевницу» (1830-е) — авторское повторение картины 1823 года, за которое Тропинин получил звание «назначенного» академика. Среди вторых — портрет Александра Пушкина с Мойки, 12, известный как «халатный» (от слова «халат»). Кружевница, как и другие герои, смотрит прямо на зрителя, излучая довольство и спокойствие, более приземлённое, чем у крестьянок Венецианова.
Источник:
Рядом с «Кружевницей» — «Нищий старик» (1823) и «Портрет С. К. Суханова» (1823). Суханов — купец второй гильдии, владелец каменотёсной артели, автор метода обработки камня, работавший на строительстве Казанского собора. Тропинин схватывал не только типаж, но и внутренние движения души — его внимание к героям рембрандтовского толка, ему неважен статус, он показывает их в расслабленном состоянии, «в халате».
Михаил Сперанский (1772–1839) на портрете последнего года жизни предстаёт не в домашнем. Галерея тропининских портретов напоминает толстый роман: разные сюжеты пересекаются, герои одновременно смотрят на зрителя.
Остро ощущается след Отечественной войны 1812 года. Граф Ираклий Морков (1753–1828), у которого Тропинин был крепостным, возглавил Московское ополчение, его сыновья участвовали в сражениях. Художнику поручили эвакуацию имущества из имения в Кукавке (Подольская губерния, ныне территория Украины). Обоз прибыл в Москву после изгнания Наполеона, а ранние работы Тропинина сгорели в московском пожаре 2–6 сентября 1812 года вместе с домом Морковых.
Судьбы порой романтически-авантюрны: на выставке есть портрет Варвары Лизогуб (1847), дочери коннозаводчика Ипполита Петровского и увезённой из хора цыганки. В 1845 году она опубликовала в Москве повесть в стихах «Зюлейка» с действием в гареме; портрет подчёркивает её экзотическое происхождение.
Уверенно смотрит Александра Киселёва (урождённая Карзинкина, дочь купца-миллионщика). В 1838 году она вышла замуж за шуйского купца первой гильдии Д. Д. Киселёва, родила двух дочерей, но вскоре супруги расстались. Когда братьев Киселёвых привлекли к суду по долгам, Александра предъявила вексель мужа на крупную сумму, подорвав его положение, а затем покинула Шую.
Особого внимания заслуживают портреты супруги Тропинина Анны Ивановны. Художник женился, отправившись в новое имение графа Моркова на территории, присоединённой после раздела Речи Посполитой (Кукавку). Он участвовал в строительстве и оформлении церкви Святого Великомученика Димитрия Солунского, а после её освящения в 1807 году стал первым, кого там обвенчали. С Анной Ивановной он прожил почти полвека; её портреты — женщины с мягким, но проницательным взглядом, в простой одежде — кажутся свидетельством настоящей семейственности.
Хотя вольную Тропинин получил лишь в 1823 году, а до этого исполнял у Морковых обязанности прислуги, с 1798 года он шесть лет был «посторонним» учеником в классе портретной живописи профессора С. С. Щукина Академии художеств, где занимался вместе с Орестом Кипренским. После успеха картины «Мальчик, тоскующий об умершей своей птичке» на академической выставке 1804 года граф Морков отправил художника расписывать церковь в Кукавку — из опасений, что тот захочет его покинуть.
В «Автопортрете художника с кистями и палитрой на фоне окна с видом на Кремль» (1844) Тропинин следует традиции — изображает себя с атрибутами ремесла. Он не ренессансный интеллектуал (хотя очки отсылают и к этому), не балагур XVII века, а человек, овладевший ремеслом, степенный и не озлобившийся. Выражение его лица такое же, как у его героев, — спокойное прямодушие, знающее себе цену.
По творчеству Тропинина и, например, ученика Венецианова Григория Сороки (работы которого Русский музей показывал в 2024 году) можно заметить, что крепостные художники не склонны показывать усталость или изломы жизни. Возможно, они достаточно сталкивались с ними в реальности и не видели смысла привносить это в искусство. А может, не стоит прямо ассоциировать художника с сословием — они сами сделали всё, чтобы их происхождение не было главным в их искусстве.
