Источник:
Петр Шерешевский, главный режиссер Камерного театра Малыщицкого и Московского ТЮЗа, продолжает диалог с Чеховым. После успеха постановки «Три», билеты на которую до сих пор сложно достать, он выпустил спектакль «Сад». В нем вишневый сад превратился в лес, а действие разворачивается в современном пионерском лагере.
Шерешевский ведет масштабный проект по переосмыслению чеховского наследия. В декабре в Московском ТЮЗе он представил «Дядя» по мотивам «Дяди Вани», ставший одним из самых обсуждаемых спектаклей. Ожидается также работа «Чай» по «Чайке». Режиссер исследует, как идеи классика трансформируются во времени и пространстве.
Его подход заключается не в простом переносе сюжета в новые декорации, а в изучении того, какие проблемы и идеи Чехова остались актуальными, а что безвозвратно утрачено. Это напоминает поиск в «Маскараде с закрытыми глазами» в МХТ, где герои ищут современный эквивалент утраты чести.
Сценография Анвара Гумарова построена на отражениях. Одна плоскость — экран с проекциями пейзажей и лиц героев, другая — зеркальный настил, покрывающий сцену. В зеркале под ногами отражаются природа и персонажи, создавая эффект ненастоящей, отраженной реальности.
Зрители, привыкшие к уюту «Трех», здесь сталкиваются с холодной и пустой обстановкой. Режиссер намеренно избегает ностальгии по пионерским лагерям, хотя у многих такие места связаны с теплыми воспоминаниями.
Чеховский вишневый сад как абсолютная ценность в 2025 году не находит отклика в лагерно-лесной истории. Зеркальная сценография подчеркивает разрыв между подлинным и отраженным.
Спектакль начинается с того, что два молодых человека — Яша (Иван Вальберг) и Ермолай Лопахин (Антон Падерин) — едут в машине, обсуждая уже купленный лагерь. Они сидят на антикварных стульях чеховской поры. Основное событие произошло до начала действия, и героям остается лишь рефлексировать.
Персонажи получили современные трактовки. Любовь Андреевна (Катя Ионас) вернулась из Грузии, где провела два года с любовником Артурчиком. Она говорит: «А душа — она всегда лежит на могиле теплым одеялом». Варя (Татьяна Ишматова) — миниатюрная, но энергичная управляющая лагерем. Леонид (Геннадий Алимпиев) в казахской тюбетейке нашел бюст Ленина 1925 года и восклицает: «Сто лет перед ним маршировали!» Шарлотта (Ангелина Засенцева) поет на укулеле: «Наш Лопахин, наш Лопахин, он приехал нас спасахен».
Петя Трофимов (Алексей Кормилкин) читает лекции о сингулярности, ссылаясь на теорию Рэя Курцвейла о том, что к 2030 году нанороботы смогут подключать мозг к интернету. Аня (Анастасия Филиппова) страдает от деперсонализации после смерти брата и целует Петю, чтобы почувствовать себя реальной. Дуняша (Валентина Алмакаева) верит в психологию Зеланда. Семен (Максим Шишов) угощает вафлями «Яшкино». Яша — циничный соблазнитель, а Лопахин — обаятельный, но безжалостный делец.
Шерешевский через тексты драматурга Семена Саксеева (свой псевдоним) вплетает современные ассоциации. Герои собирают воображаемые грибы, что усиливает ощущение неподлинности. Эскапизм и травмы прошлого, по замыслу режиссера, перестают работать в текущих реалиях.
В финале на экране возникает сгенерированное ИИ пламя пожара над лагерем — цифровой глитч. Шерешевский задается вопросом, не пора ли проснуться от навязчивого сна истории, как он это делал в анонсе «Дяди». Этот вопрос резонирует с другими работами, например, с «Гамлетом» Льва Додина.
Жанна Зарецкая, специально для «Фонтанки.ру».
