Топливный кризис: биржевые индикаторы потеряли смысл

Петербургская международная товарно-сырьевая биржа (СПбМТСБ) долгое время позиционировалась властями как главный ориентир стоимости топлива. Государство увеличивало обязательные объёмы продаж через биржу, ФАС ссылалась на биржевые котировки, а индексы биржи стали официальным индикатором отрасли. Однако в ходе нынешнего кризиса выяснилось, что биржевая цена перестала отражать реальное положение дел.

С 15 по 19 июня средняя биржевая стоимость АИ-92 составляла около 70,5 тыс. рублей за тонну. АИ-95, по данным торгов, даже снизился — с 80,5 до 76,7 тыс. рублей за тонну. Летний дизель держался на уровне 74,7 тыс. рублей за тонну. Но эти цифры не описывают ситуацию для независимых АЗС: в малом опте разрыв с биржей достигал десятков тысяч рублей. По оценкам участников рынка, АИ-95 небольшими партиями у перекупщиков обходился уже в 140–150 тыс. рублей за тонну.

В пересчёте это составляет 106–113 рублей за литр только входной цены топлива — без учёта доставки, зарплат, налогов и прочих расходов. При таких вводных розничная цена на независимой АЗС в 120–150 рублей за литр — не сверхприбыль, а попытка не уйти в минус и не спровоцировать ажиотажный спрос. Для сравнения: Росстат в середине июня фиксировал среднюю цену АИ-95 по стране около 71 рубля за литр. В Петербурге диапазон составлял 68–72 рубля.

Главная проблема кризиса не в росте цен как таковом, а в исчезновении единой рыночной цены. На бирже одна стоимость, в официальной статистике — другая, а независимые заправки рассказывают о совершенно иных закупочных ценах. Рынок раскололся на две части: официальную (с ориентиром на биржу) и реальную (где бензин покупают через посредников с существенной премией).

Крупные вертикально интегрированные компании (ВИНК) продолжают снабжать собственные АЗС и нужды государства, поэтому чиновники утверждают, что дефицита нет. Но независимые сети ограничивают продажи, повышают цены и признаются: купить бензин по биржевой стоимости зачастую невозможно. Независимые АЗС составляют около 60% инфраструктуры, особенно в посёлках и на региональных трассах, и в дефицитной ситуации они оказываются последними в очереди за топливом.

Биржевой механизм должен был охлаждать рынок: при росте цен увеличивать продажи через биржу, давая доступ к ресурсу независимым игрокам. Однако в июне обсуждалось снижение норматива обязательных продаж бензина на бирже с 15% до 10% на июль–сентябрь. Формально — чтобы перенаправить объёмы аграриям, по сути — в самый острый момент с биржи решили снять часть ресурса. Одновременно биржа резко ограничила дневной рост цен, сделав котировку всё более административной.

Объёмы торгов резко упали. По данным участников рынка, в первые 11 дней июня продажи бензина на бирже были ниже прошлогодних более чем на 20%, дизеля — почти на четверть. 16 июня через биржу продали около 19,4 тыс. тонн бензина против 43,5 тыс. тонн годом ранее. Продажи АИ-95 упали почти на треть, а неудовлетворённый спрос измерялся десятками тысяч тонн. Индикатор, по которому нельзя купить товар, теряет ценность.

Государство долгие годы воздействовало на рынок экономическими инструментами, включая топливный демпфер: компании сдерживали цены, а бюджет компенсировал разницу между внутренней и экспортной ценой. В мае 2026 года выплаты по демпферу составили 204,3 млрд рублей, в апреле — 207,5 млрд, а за весь 2025 год нефтяники получили 1,297 трлн рублей. Несмотря на такие субсидии, рынок пришёл к лимитам, запретам на канистры и ценам малого опта, почти вдвое превышающим биржевые.

Теперь в центре внимания оказываются карательные методы. ФАС одно за другим возбуждает дела против трейдеров, проводит проверки независимых сетей и выдаёт предостережения. В регионах вводятся ограничения на отпуск топлива в одни руки, в том числе на АЗС крупных компаний. Однако административные меры не увеличивают физическое предложение: ФАС не производит бензин, его запросы не наращивают выпуск на НПЗ и не возвращают на биржу исчезнувшие объёмы.

Особенно показательным стал почти незаметный на федеральном уровне запрет на отпуск бензина в канистры. Официально — для безопасности и предотвращения ажиотажа. Но в разгар дачного сезона тысячи владельцев загородных участков нуждаются в топливе для лодочных моторов, газонокосилок, генераторов. Спрос не исчезает — он перемещается к посредникам, которые продают бензин по завышенным ценам. Административные ограничения лишь меняют канал продаж, не устраняя дефицита.

Если государство несколько лет убеждало рынок, что биржевая цена объективна, а затем в момент острого дефицита участники покупают топливо совсем по другим ценам, возникает кризис доверия. Автомобилист видит ограничения, слышит о закупках по 140–150 тыс. за тонну, а официальная статистика спокойна. Итогом может стать уход десятков независимых игроков, усиление монополии ВИНК и дальнейший рост цен.